— И, я так понимаю, Глеб Евгеньевич, скорее утопит, чем отпустит, если вдруг с ним какая оказия неприятная случится. «Не доставайся же ты никому»?
Молчит, не глядя в глаза.
Свожу все детали из того, что рассказала Татьяна, накопал я сам и услышал из разговора Насти и Муратова.
— Престарелый полковник Шахрин был падок на юных дев. Да непростых, а тех кто с экрана завоёвывает сердца широкой публики. И тот конкурс красоты, где ты выиграла, он не обошел стороной. А ты ему отказала. И он решил тебя повоспитывать… Жениха посадил? А пока «по этапу» пустили, его — мента — там и зарезали.
Давить на юную королеву красоты стало нечем, и он решил не церемонится. Не хочешь быть официальной любовницей, так поимеет… Еще и записать на камеру это придумал, старый мудак? Чтобы потом шантажировать? Чтобы сама к нему бегала ублажать и больше не выёбывалась? А мент свою невесту стрелять из табельного учил… Учил же?
— Учил…
В деле написано, что Караев Шахина из его же собственного табельного застрелил.
— Хватит.
Тушит сигарету дрожащими пальцами.
— … два выстрела… в пах и…
— Неправильно написано. Один был выстрел.
— Два… Отчет эксперта.
— Ну… пусть так. Экспертам виднее, — сглатывает она.
— В смысле — пусть? Сколько выстрелов было?"
"— Да какая разница, Серёжа?!.. Любишь, говоришь? Оставь всё как есть. Не трогай. Я себя уговорила, что так жить смогу. Не мешай! Вот… кусочек счастья с тобой отхватила, не удержалась. Слабая, глупая… Или — несчастья. Сама так и не пойму до сих пор. Не надо меня за это наказывать, прошу! Продолжишь свои расследования, уронишь Глеба, а упаду я.
Не трогай нас. Ты меня не вытащишь. Только закопаешь вместе с ним. Он — как игла с моей смертью. И я его… берегу! — срывается её голос.
Отворачивается.
— Мда… Я тебя услышал.
Протираю лицо ладонями.
— Так один или два?
— Один…
У меня оказывается ещё тьма дел.
Проходя мимо, наклоняюсь, целую в макушку и вдыхаю запах, чтобы наполниться им. Её сладкий теплый запах смешан с тяжелым и мускусным запахом моей спермы.
Мм… Еще хочу…
Поправляю чашку бюстгальтера, лаская пальцем гладкую ореолу соска.
Ну… что сказать?… У всех Зольниковых жёны бедовые были. И мне, судя по всему, мимо такой не пройти. Хорошо в семью впишется. Только вытащить бы…
Целую в висок.
— Дверь закрой за мной.
— Куда?… — тревожно заглядывая мне в глаза — внял я или не внял ее уговорам. Не внял.
— Работать.
Глава 21. Личный вопрос
В коридорах полная тишина. Слышен гул ламп дневного света.
