Красив. Богат. Женат

А может, на нервной почве, мне так только кажется.

- Ну, иди лицо хоть ополосни, плакала ведь, - говорит невестка.

Провожу рукой по лицу. На ощупь кожа воспалена немного, и глаза чешутся. Наверное и правда, стоит умыться холодной водой.

Оттолкнувшись от стены, пересекаю прихожую и захожу в ванную комнату. Дверь не закрываю, чтобы не пропустить момент, когда моего Арса выпустят из душегубки.

Ополаскиваю лицо, расчесываю растрепавшиеся волосы и вдруг слышу, как открывается дверь, и прихожую заполняют тихие мужские голоса.

- Где Марина? – спрашивает папа, и я опрометью вылетаю из ванной комнаты.

Мужчины стоят у кабинета и все трое смотрят на меня, а я только на Арсения. Ощупывая глазами его лицо, ищу в нем итоги столь длительного совещания.

Он сосредоточен, так же внимательно смотрит на меня, но уголок губ оптимистично приподнят вверх. Быстро подхожу к нему и на свой страх и риск прижимаюсь к его груди.

- Все хорошо? – спрашиваю шепотом."

"Арсений, обнимая мои плечи одной рукой, оставляет на лбу короткий поцелуй.

- Хорошо, малыш…

- Ооо, бл*дь!.. Малыш… - поднимает Саша вверх обе ладони, - я не могу этого слышать, иначе… я за себя не ручаюсь…

Резко качнув головой, разворачивается и направляется в сторону гостиной. Папа, заложив руки в карманы брюк, продолжает смотреть на нас, и его лицо не светится счастьем.

- Я не в восторге, Марина, - подтверждает он мои догадки, рука Арсения в этот миг прижимает крепче.

- Я понимаю.

- Отношения вы начали неправильно.

Слышу, как Кравцов сдержанно выдыхает.

- Да, прости…

- Но и запретить вам быть вместе я тоже не могу.

Чуть повернув голову, я впиваюсь взглядом в папино лицо. Картинка смазывается, расплывается, и я понимаю, что снова плачу.

- Спасибо, папочка!.. – всхлипываю и из объятий Арса ныряю в папины, - прости, пожалуйста, я не хотела вас расстраивать!..

Отец прижимает мою голову к своему плечу и обращается к Арсению:

- С разводом не тяни.

- Через три недели.

- Сделай все тихо…

- Разумеется, я же сказал…

Папа уходит, оставив нас наедине. Мне так хочется забраться на Арса, обвить руками и ногами, обласкать, зацеловать всего, но делать это в такой момент, в отчем доме кажется мне кощунством по отношению к чувствам моих родных.

Они смирились, понимая, что мы имеем право попробовать быть вместе, имеем право быть счастливыми, либо разочароваться и разойтись в разные стороны. Но они еще не до конца приняли это.