Красив. Богат. Женат (СИ)

Поверила бы ему?

- Нет там никакой семьи, Марина! Они давно друг другу чужие!

- Почему тогда не разведутся?

- Я же говорила – из-за ребенка!

- И зачем тогда его жена к тебе приходила?

- Потому что она не дает ему развод! – проговаривает таким тоном, словно объясняет элементарные вещи несмышленому ребенку, - он богатый… красивый… от таких мужиков не отказываются, Мариша.

Подруга не права, и не будь я практически в таком же положении, наверняка, попыталась бы вразумить ее. Но я и сама с ног до головы в греховных отметинах, поэтому мнение свое держу при себе.

Добравшись до дома, ложусь в постель и пытаюсь уснуть в надежде, проснуться со свежей головой. Ворочаюсь с полчаса и поднимаюсь.

Так плохо мне не было еще никогда. Когда не знаешь, куда себя деть и чем занять, чтобы хоть немного облегчить боль в груди. Хочется творить дикость – рвать на себе волосы и кричать в голос, но нельзя, потому что папа не должен заметить во мне перемен.

Поэтому, врубив музыку, я навожу в квартире порядок. Затем на такси еду в салон на укладку и макияж, и домой возвращаюсь всего за десять минут до приезда отца.

- Папа! – распахиваю дверь и оказываюсь в его крепких объятиях.

Сдерживаемые весь день внутреннее напряжение и слезы быстро подкатывают к горлу, но я, прижавшись лицом к его груди, силой воли заталкиваю их обратно.

- Ты чего? – спрашивает он обеспокоенно.

- Ой! – отстраняюсь и тяну губы в широкой улыбке, - чуть макияж не испортила!

- Здравствуй, дочка, - окинув меня внимательным взглядом, обнимает за плечи и целует в лоб.

- Привет! Проходи. Устал? Голодный? – тараторю, забирая из рук его дорожную сумку, - я куриный суп сварила.

Удивительно, но папино присутствие действует на меня как анальгетик. Ощущение битого стекла в горле исчезает, и дышится намного легче.

- Как мама? Я говорила с ней вчера.

- Хорошо, - отвечает, отправляя в рот ложку супа, - отправила тебе кое-что.

- Правда?.. Что же?..

- Украшения к платью… иди, там, в сумке поройся…

Действительно, в вещах папы обнаруживается футляр с крохотными бриллиантовыми сережками, идеально подходящими к моему вечернему платью.

Вдевая их в уши перед зеркалом, вдруг замечаю висящий на шее кулон с александритом. Быстро снимаю и прячу его в шкаф. Больше не стану его носить.

Ровно в восемь мы входим в торжественно украшенный зал мэрии города. На папе смокинг, на мне черное платье до колена с открытыми плечами.

С нами все здороваются, отец представляет меня тем, с кем я раньше не встречалась.