Застегивает ширинку, дергает верхние пуговицы на своей рубашке, вырывая их. Разворачивается и выходит из кабинета. А меня начинает всю трясти. Знобит, словно в комнате резко стало холодно. Утираю слезы, размазывая их по лицу, морщусь от боли между ягодиц, чувствую, как саднит горло то ли от того, что он душил меня, то ли от криков."
"Держусь за подоконник, об который обломала ногти, снимаю туфли, раскидывая их в разные стороны. Надеваю обрывки платья на плечи, пытаясь прикрыть грудь,и медленно, на трясущихся ногах, иду к дивану, опускаюсь на него, откидываю голову на спинку.
Как оказалось, когда он это все творил со мной, я не ощущала боли в полной мере. А сейчас чувствую, как ноет все тело. Шея, горло от его сжимающей ладони, затылок от захвата волос, скулы от сильного сжатия. Провожу языком по нижней губе и понимаю, что она припухла от его укуса. Щека саднит от того, что он вжимал меня лицом в подоконник. Пульсирует, до сих пор саднит,и жжет нижняя часть тела. Завтра об этой ночи мне будут напоминать ещё и синяки на шее и бедрах.
Чувствую себя использованной дешевкой. Слез уже нет. И мыслей никаких нет. Так пусто внутри меня еще никогда не было.
Слышу,тяжелые шаги по коридору, Олег вновь возвращается в кабиет. Подходит ко мне, садится напротив на журнальный столик, широко расставляя ноги. Глотает виски уже из бутылки,и просто молча осматривает меня. Мне бы бежать от него прямо сейчас или истерику закатить. Но сил нет ни на то, ни на другое.
Я даже мысли воедино связать не могу. Он видит перед собой мое измученное им тело. Разорванное платье и колготки, растрепанные спутанные волосы,и размазанную косметику. Пусть смотрит, ведь это его произведение. Пусть наслаждается, ведь он этого и добивался.
- Твоего бывшего мужа уже отпустили. Я надеюсь, он тоже понял, что вы теперь друг другу никто, - так спокойно говорит он, отпивая еще виски. А я вздыхаю облегченно, но испытываю огромное желание узнать, как там Макс и что с ним сделали.
Поднимаю голову, смотрю в его серые глаза, которые вернули cвой ледяной блеск и отстраненность. Выхватываю у него из рук бутылку, поскольку мне нужна анестезия, много анестезии, чтобы заглушить боль, котoрая разрывает меня внутри и снаружи. Отпиваю глоток, закашливаюсь от крепости напитка, но все равно, насильно заливаю в себя еще пару глотков под пристальным взглядом Давыдова. Еще один обжигающий глоток,и он вырывает из моих рук бутылку.
