Красиво разводятся только мосты

Как и для неё, для Романовского всё находилось в подвешенном состоянии: их отношения, их брак, их будущее."

"Он тоже переживал, ждал суда, нервничал. Кому-то звонил, куда-то ездил. И тоже боялся нарушить хрупкое перемирие, сломать шаткую дощечку, положенную на месте разрушенного моста, что их теперь соединяла. Дощечку, по которой они ходили, не глядя друг другу в глаза, боясь оступиться, сделать неверный шаг, неловкое движение, сказать неосторожное слово.

— Да, Ира, да, — лежала вечером одна на огромной двуспальной кровати Аврора, глядя в потолок, — ты была права.

Телефон валялся рядом — только руку протяни, но Аврора не знала, что сказать подруге, а, скорее не хотела услышать от неё то, в чём и себе боялась признаться, на что боялась и надеяться: «Я люблю его. И я очень хочу, чтобы это был его ребёнок».

Его, не Романовского. Но жизнь чертовски несправедлива.

Она так ничего и не сказала Романовскому за неделю.

А утром дня суда позвонил адвокат.

Глава 60

— Аврора Андреевна, вы не могли бы приехать пораньше? — огорошил Красин.

— Что случилось? — перепугалась Аврора.

— Ничего, ничего, — поспешил заверить адвокат. — Просто формальности, которые нужно уладить до заседания. Буду ждать вас у центрального входа, — он назвал время и отключился.

Аврора его почти ненавидела: она всё утро себя успокаивала, пыталась взять в руки, настраивалась, а он одним звонком… Одним дурацким звонком!

Аврора выпила целый стакан воды, прежде чем сердце перестало колотиться как ненормальное.

— Если это твои проблемы, ты можешь их решить, — сказал он. — Если ты не можешь их решить — это не твои проблемы.

Аврора с благодарностью обняла мужа уже за то, что сегодня не одна. Что он рядом.

Вздохнула. Привела в порядок волосы, нанесла макияж, надела костюм, в котором выглядела, как с обложки журнала, сунула ноги в туфли на каблуках, высоко подняла голову.

«Даже если дадут максимальный срок, три года — не вся жизнь.

У здания суда ожидаемо дежурили журналисты.

Подлетели, как коршуны за добычей, едва они с Романовским вышли из машины. Аврора ждала и демонстрантов с плакатами «Убийца!», скопление разгневанных людей, жаждущих крови и зрелищ, но то ли их не было, то ли она не увидела: с одной стороны её закрыл Романовский, с другой — водитель. У входа встретил Красин.