Красиво разводятся только мосты

Даже вывеска сохранилась: не горела, но ещё висела. Тренировались в клубе только его работники, да несколько мальчишек с окрестных домов приходили помолотить по грушам.

Демьян посмотрел на пыльный ринг в силовой раме, сдвинутый в угол вместе с помостом. На затоптанный пол. Пора заканчивать. Большего сегодня он уже не добьётся. Просто завалится спать от усталости и забудется, большего и не надо.

Он снял с шеи махровую тряпку — по старой памяти кинуть в стиралку. И уже открыл дверь в раздевалку, когда стукнула входная дверь.

— Кого там ещё, — обернулся он.

— Ну, здравствуй, Демьян.

В дверях стоял Валерий Викторович Романовский.

— Хм… — вернул Демьян на шею полотенце. Взялся за концы. — Чем обязан?

— Ты мне скажи.

Похожий на статую Командора, в строгом плаще, высокий, статный он стягивал с руки перчатку, словно намеревался бросить её Демьяну в лицо, или пожать ему руку, как печально известный каменный Командор дону Жуану, соблазнившему его жену.

Параллели были настолько очевидны, что Демьян сглотнул.

— Что сказать? — усмехнулся он.

— Признаться, я думал, мне показалось. Думал, такого не может быть. Она ведь летала в Хабаровск. Это за десять тысяч километров отсюда. Какова вероятность, что вы встретитесь?

— Да практически нулевая, — с ноги на ногу переступил Демьян. Он стал остывать, поёжился и невольно посмотрел на окно. Или это от Романовского тянуло холодом?

— Вот и я так подумал. Оказалось, нет. Пути господни неисповедимы. Вы летели в одном самолёте: она к родителям, ты на съезд самогонщиков.

— Демьян не стал поправлять, что на съезд производителей слабоалкогольной продукции. — И ты не упустил возможность, раз уж такая предоставилась, — сунул тот перчатки в карман.

— Возможность чего, Валерий Викторович?

— Исполнить свою угрозу и соблазнить мою жену.

— Твою жену? — нарочито удивился Демьян. — Я слышал, вы разводитесь.

— Это ничего не значит, — смотрел на него Романовский с вызовом.

— Правда? А что тогда для тебя имеет значение? — скривился Демьян. — Если её решение ничего не значит.

Её трагедия — повод уладить свои проблемы, а её чувства вообще тебя никогда не интересовали. Ничьи чувства, в том числе и её.

Глава 63

— Ты плохо знаешь Аврору, — ответил Романовский. — Скажу больше, вообще не знаешь. И то, что пару раз ткнулся своим хреном в чужую жену, не делает тебя знатоком женских душ.

— А тебя, видимо, делает? Или твой хрен какой-то особенный?

— Я не сплю с чужими жёнами, Демьян."

"— Давно? — усмехнулся Демьян.

— Очень.