Красиво разводятся только мосты

То есть на самом деле дорожит тобой куда больше, чем тебе кажется. Или не кажется, ведь по каким-то причинам ты ей всё равно не сознаёшься...

Глава 22

— Скорее уж наоборот, — усмехнулся Демьян.

Изогнул одну бровь. Словно сомневался, стоит ли рассказать всю правду, поймёт ли она, сумеет ли понять. Может, сомневался, имеет ли право обсуждать с другой женщиной свою жену. А может, думал о том, что Авроре и в голову бы не пришло. Он молчал и сверлил её очередным из своих прищуров.

Аврора улыбнулась.

Этот она назвала бы скептичным. С таким смотрят на срок годности товара, в котором сильно не уверены. Или выслушивают про опоздание с нелепым оправданием: переводил через дорогу старушку.

И в глубине души знала: если сомневаешься — не говори. Не стоит. Она могла и не понять.

Когда её спрашивали про Романовского «Он же старше тебя почти на тридцать лет, тебе с ним нормально?», Аврора тоже не знала, как объяснить, что не замечает его возраст, не думает о нём как об отце или его ровеснике, не видит ни седины, ни морщин, он для неё Мужчина.

Любимый мужчина. Единственный. Лучший. Если она о чём-то и переживала эти десять лет, то только о том, как будет без него, если он уйдёт раньше, как жить, когда его не станет.

Эти мысли рвали душу на части, Аврора гнала их как могла.

Гнала и сейчас. Любые мысли о Романовском. Но он всё равно словно незримо стоял рядом — от этого ощущения очень сложно было избавиться.

Рука Демьяна лежала на столе, и Аврора вдруг вспомнила, как в одном из музеев (дай бог памяти, в каком) она видела слепок левой руки Шопена.

В музее хранилось много всего: редкого, потрясающего, но ничто не поразило её так, как изящная медная рука с длинными пальцами, сделанная другом Шопена скульптором.

— Мой муж, а он профессор медуниверситета, учёный, — сказала Аврора, — потратил не один год жизни на изучение гендерных различий. Он, кстати, старше меня на двадцать восемь лет, «ни один год жизни» это я не для красного словца.

Так вот, в качестве аргумента, почему мужчины изменяют, он привёл научные данные, доказывающие, что женщины по своей сути моногамны, а мужчины нет. Для первых неестественно спариваться с другими самцами, для вторых неестественно хранить верность одной самке. Так создала нас природа. Одни страдают из-за измен партнёра, другие не видят проблемы и не испытывают угрызения совести.