Красивый. Богатый. Женатый (СИ)

Они любую бумажку могут подписать за меня, в том числе и признание, что это я деньги украла.

Меня пугает Наташкина безучастность. Швецова вообще-то очень боевая, такая же, как я, в обиду себя не дает, но смотрю на нее и вижу потухший безжизненный взгляд. Но кто бы на ее месте сейчас зайцем прыгал?!

— Виктор обещал утром позвонить своим знакомым юристам, может, кто возьмется за это дело. Но велел и носа не совать в спортшколу без адвоката. Поняла?

— Да поняла я. — Швецова пробует рукой воду в ванне и от души вбухивает туда полфлакона клубничной пены.

— Ты хоть представляешь, сколько могут стоить услуги юриста? У меня, сама знаешь, не густо с деньгами.

— Это в любом случае меньше двухсот «штук», которых у нас и в помине не было, — бодрым голосом заверяю я, а у самой сердце разрывается.

— У родителей ипотека, я сама им помогаю как могу. Даже занять не у кого, по большому счету.

— Даже не вздумай! Надо найти юриста, и, знаешь, я уже жалею, что сегодня не рассказала все Дымову. Он «воблу» не переваривает, но что он может?

— Точно! Дымов! — Наташка хватается за мои слова как за соломинку.

— Ну конечно! Он очень крут, Петрик. Знаю, вы с ним теперь на ножах…

— Это я с ним на ножах, а он истукан бесчувственный. Даже не пытался больше… как ни в чем не бывало ходит, еще и за Глеба троллит. Сегодня, правда, уволил мажорчика.

— Ну хоть что-то хорошее сегодня произошло. — Наташка кисло улыбается. — Я понимаю, что тебе тяжело, я не могу тебя просить с ним поговорить…

— Ты вообще о чем? — перебиваю Швецову.

— Наташ, если он хоть что-то сможет сделать, если малюсенький шанс есть, то, конечно, я к нему приду и попрошу.

Швецова остается в ванной отмокать, а я выхожу в комнату. Не так-то просто решиться пойти за помощью к человеку, на котором уже крест поставила, но ради Наташки я все сделаю. И тут же ловлю себя на другой мысли: что боюсь подумать о нем еще хуже, чем сейчас, если откажет.

Утром оставляю подругу одну дома, а сама еду на работу. По дороге получаю сообщение от Виктора с контактами юриста, который готов взяться за наше дело.

Недолго думаю и решаю пока не пересылать Швецовой эсэмэску — лучше сначала самой позвонить и поговорить.

Не успеваю дойти до нашего с Юлькой закутка, как слышу веселый смех Саши. Так, похоже, траур по уволенному мажору уже закончился.

— Привет, Петра! — радостно здоровается Валя, наша эсэмэмщица. Она нередко с нами обедать ходит. — Слушай, мы с девочками в пятницу идем в «Зодиак». Пойдешь с нами? Оторвемся по полной.