Красивый. Богатый. Женатый (СИ)

— Пшел отсюда! — Мажора толкают в сторону грохочущей музыки. — Утром вернем девку. Или не вернем.

Внутри все цепенеет от страха, я вижу перепуганного Глеба, который, как вытащенная на берег рыба, молча хватает ртом воздух. А потом он делает то, что ему приказали, — отворачивается и уходит.

— Тащи ее в бильярдную, Гной! — Слышу голос Паши.

Брыкаюсь изо всех сил. Есть же здесь еще люди! Всего три метра в сторону — и там целая толпа.

— Ай! Кусается тварь!

Парень, что закрывал мне рот, на мгновение отдергивает руку, и я ору:

— Помо… — Тут же получаю сильную пощечину и захлебываюсь в собственном крике.

— Нехай орет, — равнодушно тянет высокий смуглый парень с огромной татуировкой на шее. — Кто полезет-то?

Меня тащат вперед, я не всегда касаюсь ногами пола. Вдруг откуда-то справа в коридор вываливается целующаяся парочка — худая девчонка и высокий бритый качок. Я снова дергаюсь в руках Гноя, пытаясь привлечь внимание, но бесполезно: парень, оторвавшись на мгновение от своей подружки, равнодушно окидывает нас взглядом, а потом снова липнет к девчонке.

А меня тащат дальше.

— Открывай уже, — шипит Гной. — Вертлявая, коза!

Дергаю локтем назад и слышу сдавленный «ох». Попала в гада! И тут же слепну от яркого света, а через мгновение меня кидают на пол. Сумка, которую я изо всех сил прижимала к себе, отлетает в сторону. Слышу, как за спиной захлопывается дверь. Тело жутко болит, но я вскакиваю на ноги и бросаюсь обратно и… снова лечу на пол.

— Шустрая какая! — ржет Паша.

— Ну так и тащил бы ее сам, — огрызается Гной. — Девка борзая.

— Ненадолго. А ничего так подружка у Глебки.

Глаза постепенно привыкают к свету. Озираюсь по сторонам — два здоровых деревянных стола, похоже, бильярдных, комната огромная, кругом диваны, кальян на столе. Их пятеро — здоровых ублюдков, которые что-то не поделили с Глебом. Старше меня, на вид лет 25—27, «упакованы» с ног до головы. Главный явно Паша — высокий и жилистый, с мордой психопата. Гной, который меня тащил, ненамного выше меня, но крепкий и бритый наголо.

— Значит, так! — Сама встаю с пола, пока ко мне никто не подошел. — Я не подружка Глеба, ясно? Ему на меня плевать, и ничего он вам не вернет за меня, что должен.

Голос дрожит, но я прямо смотрю на Пашу, в памяти застревает каждый миллиметр его страшного лица.

— Рот закрой, сучка, — равнодушно тянет блондин. — Пока еще можешь.