Красивый. Богатый. Женатый (СИ)

За полгода ты ни разу не спросила меня про развод, но я знаю, что для тебя это по-прежнему важно. И я не хочу, чтобы однажды ты меня возненавидела, потому что я не смог дать тебе то, что тебе нужно.

— Я тебя не возненавижу. Что за бред?! — От возмущения натягиваю обратно халат. — И потом, ты же хотел выкупить эти чертовы акции…

— В понедельник буду в Лондоне. Если все получится, то развод станет вопросом нескольких месяцев.

Сижу как громом пораженная. Вот уж правда, желаемое приходит тогда, когда меньше всего ждешь.

— А… Таисия? Она… знает?

— Я говорил ей, что такое возможно. Она согласна. При условии, что я, как и прежде, буду о ней заботиться.

Лучше бы не знала! Вот честно, не совала бы свой любопытный нос раньше времени. Теперь как на иголках уже третий день, даже поесть нормально не могу — все гипнотизирую телефон, хотя Дима еще вчера, когда звонил, сказал, что мерзкий старикашка Ганаев заартачился. Поэтому сделка если и состоится, то пройдет в несколько этапов.

— Короче, все сложно, — заключает Наташка, сидя на фитболе и поглядывая на мускулистого персонального тренера, который учит пухлую брюнетку правильно качать пресс.

— Все очень нервно, — отвечаю я. — Не могу успокоиться, только и думаю, как все сложится. И с этой компанией, акциями… Я с Дымовым как второе высшее получаю, даже поняла, почему они не могут как нормальные люди сделать — один продал, другой купил и оплатил налом, ну или просто деньги на счет перекинул.

— Большой бизнес — большие проблемы. — Швецова проводила грустным взглядом качка-инструктора и наконец перестала раскачиваться на мяче.

Вечером, уже вымотанные после трех часов в спортцентре, плетемся с подругой домой, и Швецова вслух задает вопрос, который я читала в ее глазах с понедельника, когда Дима улетел в Лондон.

— А если… если ничего не получится, Петрик? Что тогда? — Вид у Наташки такой, словно боится, что я ее чем-то тяжелым по голове огрею.

— Тогда все будет так, как есть сейчас, — устало отвечаю и с удивлением замечаю, что внутри ничего не сжалось от боли.

— И ты… вот так смиришься? — Швецова недоверчиво косится на меня, понимая, что убивать ее я не собираюсь.

— Он мне никогда не обещал, что разведется, Наташ. И я с ним не потому, что жду от него развода, а потому, что я его люблю. И ни разу не пожалела, что так решила. Дымов не фанат брака.