Красивый, плохой, злой... (СИ)

 Руки так и чесались позвонить и извиниться. Извиниться? Я забыл вообще как это делается. За последние пять лет я вообще не помню, чтобы я о чем-то сожалел. Теперь, сожалею.

До этой минуты, не замечал как унижал и оскорблял, не следя за свои языком. Злясь непонятно на что. В последнем разговоре, даже пригрозил могилой. Да я скорее сам в неё лягу и закопаю себя, чем сделаю ей больно. Теперь вижу, как низко я пал.

Не считал её дрянью. Вырвалось, не без причины. Следя за ней эти полгода, ни разу не увидел в ней грязи.

Никогда не видел в ней той черноты, что видел во многих. Всё сказанное ей, это были лишь слова, которых было не вернуть и вероятнее всего, они засели у нее в голове. Единственный способ, это выместить всю эту горечь, заполнив чем-то хорошим. Но разве она позволит? Нет же. Будет упрямиться. Но к счастью, упорства мне не занимать. Я должен идти строго по плану, не уклоняясь, но немного сбавить обороты. А то, заигрался.

Насчет её друзей мужского пола, не стану извиняться.

Я не верю в дружбу между мужчиной и женщиной. Это глупо. Потому, не перестану их отгонять. Пусть катятся к чертям. Делиться я не собираюсь. Особенно Блэра, который так и норовит ударить побольнее. Это его стремление мне насолить уже несколько лет не прекращается. Естественно, он видит моё отношение к Розмари, и решил действовать через неё. Использует. Уверен что это он попросил кого-то, их сфотографировать. Еле сдержался, чтобы не заявиться к нему и не проучить зарвавшегося щенка.

Утром в понедельник, как всегда отправился в дом родителей, чтобы обсудить дела с отцом, после чего планировал посетить мою ""вредную госпожу"". На благосклонность я не рассчитывал, но не сидеть же сложа руки, пока она меня там забывает.

Мама как всегда была на кухне и ей было все равно, что в доме полно прислуги. Любила всё контролировать. Едва скрипнула дверь и она уже на пороге, встречает меня. Я прихожу с точностью по минутам, но сегодня, настроение было хуже обычного, хотя я и так мрачный.

Всегда. Ничего, мне не доставляет радость. Ни улыбка матери, ни чертова устоявшаяся жизнь, есть только одно лекарство, которое все еще недоступно мне.

— Райан, что с тобой? — встревоженно спросила мама, даже не поздоровавшись. — Ты похож на этого, как там их называют. На вампира! — замешкалась мама, но после вспомнила. — Ты такой бледный. Ты что совсем не спишь что ли?

Сейчас начнется. Притворяться становится всё сложнее и сложнее.