— Королева, которая не рожает своему мужу сыновей, ничтожество! — она стояла передо мной как олицетворение бессмысленной ненависти и даже не прятала победную улыбку. Его величество, нахмурившись, слушал слова матери, не вмешиваясь и не обрывая ее. Придворные затихли за его спиной, любуясь моей беспомощностью.
— Ваше королевское высочество, а позвольте мне полюбопытствовать, почему же вы не родили своему мужу этих самых сыновей и наследников? Что мешало вам, ваше высочество, рожать, рожать и рожать? Сейчас я так жалею, что у моего мужа нет нескольких братьев, которые могли бы помогать ему в государственных делах.
— Да как ты смеешь…! — Ателанита была в бешенстве и даже дернулась, сделав шаг мне навстречу. — Как ты смеешь?! Я родила своему мужу пятерых детей! Пятерых! Сам Господь захотел прибрать моих ангелов себе! А ты… — она на какой-то момент споткнулась, удержав на языке некое оскорбление, и уже чуть спокойнее продолжила: — Ты не желаешь выполнять свой долг!
— Ваше высочество! Я родила своему мужу уже двоих детей.
Хвала Господу, — я демонстративно перекрестилась, — они оба до сих пор живы. Может быть, ваше высочество, если бы вы лучше следили за своими детьми, они остались бы живы? Или вы отнеслись к их здоровью так же пренебрежительно, как к здоровью дофина?!
— Ангердо! Ты позволишь…
Разъяренный король вскочил со стула. Золотой кубок, поблескивая каменьями, по широкой дуге влетел в стену, оставляя на настенной фреске красные винные пятна, напоминающие собой кровь. Казалось, что белые и голубые цветы на изображении заплакали…
Он треснул по столу открытой ладонью, и гулкое эхо поднялось к потолку зала.
— Замолчите! Вы обе замолчите!
Выглядело это весьма мужественно, но несколько пафосно. Король же, в раздражении пройдясь вдоль накрытого стола, вынес свой вердикт:
— Элен, как я вижу, загородная жизнь не слишком образумила вас. Я даю вам еще шесть месяцев на поправку здоровья, а к Рождеству жду вашего переезда во дворец, — с этими словами его королевское величество, не прощаясь, покинул зал.
Свита потянулась следом, оглядываясь на меня и королеву-мать. Смотрели по-разному. Кто с брезгливой жалостью на меня, кто с восхищением на королеву.
Пауза была долгой. Уже стихло шуршание одежд и шаги свиты, а Ателанита все еще наслаждалась своим триумфом. Свекровь смотрела на меня внимательно, с трудом сдерживая улыбку на своих змеиных устах. И заговорила уже совершенно спокойным тоном:
— Вы обязаны рожать своему мужу детей, Элен.
