По-настоящему я совершенно не представляла, как себя вести с крестьянами. Я и про горожан-то практически никого не знала. Немного подумав, я наклонилась и легонько постучала старосте по плечу:
— Встань! Я приказываю тебе встать!
Неуклюже заворочавшись, мужчина робко поднялся и так и стоял передо мной, сжимая в руках и бесконечно комкая какую-то войлочную шляпу.
— Как тебя зовут?
— Меня? — мужчина опять кинулся на колени, как будто не понимая.
— Встань с колен и скажи, как тебя зовут, — я старалась говорить спокойным тоном.
В этот раз он поднимался медленно, как бы давая себе время сообразить. Нагнувшись, отряхнул колени и только тогда сказал:
— Шеппард… Шеппардом меня кличут, ваша светлость.
— Шеппард — это значит пастух?
Мужчина судорожно, как болванчик, закивал головой, повторяя:
— Пастух и есть, ваше сиятельство. И отец был пастух, и я пастух.
— Шеппард, ко мне нужно обращаться «ваше величество». Бояться меня не следует. Я не причиню тебе зла и обиды. Я просто хочу, чтобы ты ответил на мои вопросы.
Мужчина судорожно закивал, соглашаясь со всем, что я говорила, и готовый называть меня хоть посланницей Божьей, лишь бы это все побыстрее кончилось. Я вздохнула и поняла, что хоть какой-то контакт получится не сразу. Потому ограничилась самыми простыми вопросами:
— Сколько в деревне людей? Чем жители зарабатывают себе на пропитание? Часто ли посещают село сборщики налогов? Какую часть селяне платят короне?
Не думаю, что он лгал намеренно. Скорее просто путался от волнения.
Кроме того, я не была уверена, что он достаточно хорошо знает цифры, чтобы назвать число жителей деревни. Он сказал, что в деревушке проживает больше трех сотен народу. Но ведь это слишком растяжимое понятие — более трех сотен. И триста пятьдесят, и тысяча: все больше трехсот."
"В этот раз я более ни о чем не стала спрашивать, но, садясь в карету, сообщила, что теперь буду приезжать часто. И если у жителей будут какие-то просьбы или жалобы, можно будет просто подойти ко мне и сказать.
Наказывать за это никого не будут. Не уверена, что все всё поняли, но у них будет время обсудить мои слова и привыкнуть к визитам.
Уезжала я из деревни с очень тягостным чувством. Одно дело, когда тебе кланяется придворный франт со всеми изысками этикета. И совсем другое, когда человек боится тебя до судорог и поэтому бухается на колени. Впрочем, я действительно собиралась бывать в деревне регулярно. Осталось надеяться, что со временем крестьяне ко мне привыкнут.
