Я бы беспокоилась гораздо больше о сохранности документа, если бы один из ключей, закрывающих этот позолоченный ящик, не находился у меня.
Однажды, после того, как отработала осенняя сессия жемчужной Коллегии, на интимное свидание с Ангердо я принесла небольшой клочок бумаги, где была написана очень симпатичная четырехзначная сумма, которую в ближайшие дни передадут королю в руки для личных расходов, муж сказал мне:
— Дорогая, иногда ты меня очень удивляешь. Благодарю! Признаться, ты оказалась более ловкой, чем моя покойная матушка, — он перекрестился, еще раз полюбовался на листочек с суммой и добавил: — У меня тоже есть для тебя сюрприз, — с этими словами Ангердо протянул мне небольшой ключ с довольно сложной головкой.
— Что это, мой король?
— Это третий ключ от сейфа, в котором хранится мое завещание. Иногда в него вносятся изменения, и тогда хранители ключей приглашаются все вместе. Заодно только вы будете знать, что именно в нём написано."
"Через два месяца после передачи мне ключа на моих глазах в завещание внесен был пункт, где королевскою волей я назначалась регентом при малолетнем дофине и должна была получить всю полноту власти.
Поскольку Ангердо обладал не самым терпимым характером, то примерно раз в три-четыре месяца в документ добавлялся какой-либо пункт вроде: «… жеребца по имени Кассиль лорду Магону, ему же — золотую шкатулку с моим портретом на крышке и хранящиеся там три драгоценные фибулы с альмандинами и сапфирами». В это же время из завещания вымарывался кто-то из придворных, которому раньше и полагалось все это богатство.
В общем-то, ничего сложного в процедуре не было. Из стопки пронумерованных листов просто извлекался тот, на котором были перечислены дары придворным. Тут же, на глазах у короля и хранителей ключей, писец переписывал лист. Он визировался малой государственной печатью и нашими подписями, вкладывался на место, и сейф запирали до следующего случая.
Хранителями ключей Ангердо избрал меня, герцога де Богерта, а также, по старинной традиции, одного из кардиналов.
Третий ключ хранился у кардинала провинции Валлингтон Крона Мозерта.
Когда-то давно, в незапамятные годы, этот самый Крон Мозерт был духовным наставником дофина после смерти короля-отца. Именно тогда кардинал и успел заложить в детскую неокрепшую душу и семена любви и доверия к церкви, и любовь к самому себе. Кстати, сам кардинал вовсе не был властолюбцем. И когда Ангердо сел на трон, не стал пользоваться случаем и рваться к вершинам церковной иерархии.
