Кто бы знал, что химия понадобиться мне в жизни больше, чем физкультура! Корабли было жалко: это решение почти ополовинит мою эскадру. Но порох нам действительно очень нужен. Как я сожалела, что химию учила в школе без особого рвения. Сейчас я королевскими судами расплачивалась за собственное пренебрежение к науке. Ведь рецепт пороха знают даже многие школьники, а я помнила только, что там есть уголь и селитра. Но вот что такое эта самая селитра и откуда ее берут — понятия не имела. Впрочем, у меня были идеи по наращиванию мощности флота.
Советникам не слишком нравилось это решение. Большая часть из них вдруг озаботилась тем, что на эти два года доставка товаров из колонии прекратится. Да, не вся, не полностью, но сокращения будут весьма существенны. И если раньше они возмущались тем, что доход с колонии невелик, то теперь они переживали о его утрате. Иногда у меня создавалось впечатление, что им все равно, что делать и говорить, лишь бы вставлять мне палки в колеса.
Элиссон я не отдала бы в любом случае, но один из весомых доводов, который советникам пришлось принять во внимание, прозвучал со стороны церкви:
— Отправить слабую невинную девушку в гнездовье еретиков и погубить ее душу?! Жадность застит вам глаза, господа советники! Алчность лишает вас разума! Опомнитесь! Все дети ее высочества Элиссон, рожденные во грехе, будут воспитаны в богопротивной вере! — кардинал Николас Одли был достаточно убедителен.
Во время совета я смотрела на кардинала почти с умилением, понимая, как в свое время была права, изрядно вложившись своими личными средствами в его «избирательную кампанию».
После печальной смерти кардиналов Ришона, а следом и Годрика, место главы Луаронской церкви неожиданно осталось пустым. Возня, поднятая святыми отцами вокруг двух этих «вкусных» мест, становилась почти неприличной. Если изначально, после смерти Ришона, его место считали по праву принадлежащим Годрику, то с кончиной второго оживились все, даже территориально самые далекие от столицы священнослужители.
Понимая, что рыбку лучше всего ловить в мутной воде, я затребовала у барона Сюрко характеристики на всех церковных владык.
По бумагам отобрала троих из них и уже в личной беседе приняла решение: Николас Одли."
"Ситуация в церкви на тот момент была беспрецедентная: официальный глава церкви, единственный архиепископ Луарона, король Ангердо, был мертв. И точно также мертвы были две следующие за ним фигуры: Ришон и Годрик. Требовался съезд кардиналов и тайное голосование.
