С того момента, как я стала брать его на заседания Большого Государственного Совета, у нас появилась традиция: максимально подробно разбирать насущные проблемы и обсуждать, почему конкретный человек проголосовал так, а не по-другому.
Уже к четырнадцати годам Алекс достаточно хорошо разбирался во всех местных течениях и группировках. Тогда я немного изменила стиль обучения.
Постепенно день перед Советом перешел в довольно интересную игру: мы садились с сыном за стол и подробно расписывали будущий Совет. Кто как проголосует, примут ли нужное короне решение или противники окажутся излишне сильны.
Все меньше я подсказывала сыну, и все чаще его прогнозы, сперва несколько бестолковые и иногда шутливые, а со временем и достаточно серьезные, совпадали с реальностью.
Я очень много раз слышала о том, что сильная женщина не может вырастить сильного мужчину. Пожалуй, это был один из самых больших моих подсознательных страхов: вырастить слизняка и мамсика. Такого, каким был Ангердо. Все же Ателанита, упокой Господи ее душу, успела научить меня очень многому.
Может быть, поэтому я давала Алексу максимальное количество свободы в принятии решений. И если решение его было ошибочным, то не наказывала, а учила понимать, в чем он неправ и как это исправить.
Сейчас моему малышу исполняется двадцать лет. Уже молодой и полный сил мужчина, способный не только возложить корону на собственную голову, но и оценить все плюсы и минусы этого действия. Именно поэтому за три дня до начала празднеств он пришел ко мне:
— Мама, я боюсь…
— Это нормально — бояться, Алекс.
Только идиоты не ведают страха и смело совершают ошибки одну за другой, не опасаясь последствий. А ты умеешь думать и анализировать, и потому твои опасения вполне понятны. Просто не дай страху и нерешительности завладеть тобой.
Я подошла к сыну, сидящему в кресле, и стала разминать ему плечи и шею, как в детстве. В большом настенном зеркале он отражался анфас: молодой красивый мужчина, так похожий на отца. С темными, чуть вьющимися волосами, которые он стриг достаточно коротко.
С темными же бровями и ресницами, которым вполне могли позавидовать придворные красавицы. Только, в отличие от Ангердо, и линия рта, и упрямый подбородок говорили о том, что характер у моего мальчика есть. И эта минута слабости, которую он себе позволил, вполне естественна.
Алекс умел и знал очень многое, был физически развит и крепок. Он вобрал в себе все то, что я могла дать и так же почерпнул все, что мог дать его родной мир.
