Глухо бухнула пушка, и почти сразу же — вторая…
«Началось!» — эта мысль щедро плеснула в кровь адреналина. Прямо в сорочке, не дожидаясь, пока Тусси зажжет лампу, я кинулась к окну. Предрассветную мглу слабо рассекали тусклые огни факелов.
— Тусси, огня и костюм. — горничная уже спешила ко мне с горящей свечей.
Все это лето Вильгельм обучал меня ездить верхом. Великим всадником мне никогда не стать, но держаться в седле я научилась. А главное — за лето запаслась некоторым количеством брючных костюмов.
Я не собиралась потрясать устои Луарона, появляясь перед подданными в штанах, а вот Александрия — другое дело. Там у меня были шансы глобально повлиять на удобство одежды.
Затянув на талии ремень, я вышла из-за ширм. Солдаты уже не сидели расслабленно на той самой скамейке, а стояли возле дверей, достав оружие. Крики все приближались и приближались и мне становилось жутко: было совершенно непонятно, прорвались ли нападавшие на корабль и что происходит там, за закрытыми дверями.
Разумеется, я не собиралась нарушать приказ Вильгельма и усложнять солдатам задачу, но ждать просто так было почти невыносимо! Тусси, видя мое состояние, подала мне в руки четки.
— Спасибо…
Прямо скажем, не лучшее время для медитации, но хоть какое-то занятие.
* * *Окно каюты взорвалось миллионом стеклянных брызг, вылетевших вместе со свинцовой рамой…
Я мгновенно отскочила к дальней стене и непонимающе уставилась на странный предмет, которым выбили окно: один из солдат валялся на полу и стонал, сбитый с ног этой хренью.
Сейчас эта штука медленно покачивалась на полу и я с трудом сообразила, что это огромная деревянная катушка, на которую накручена бухта толстого троса.
А в освободившийся проем окна лезли люди…
Все происходило с такой скоростью, что солдат, тот, что остался на ногах, не сообразил открыть внутренний засов.
Сейчас он бешено бился с вооруженным двумя мясницкими ножами мужиком, ввалившимся в окно следом за бухтой веревки. Второй солдат пытался отползти к стенке каюты, а в это время в пустой проем протиснулся еще один пират, который мгновенно оценил обстановку и, оскалившись, несколько небрежно махнул ножом в сторону Тусси. Она, все еще прижимавшая к груди незажженную лампу, как-то тихо пискнула и стала оседать на пол.
