Софи шла рядом и держала над моей головой зонт из белого атласа с кружевной оторочкой. Весенний воздух даже слегка пьянил, мне хотелось бегать и прыгать, а вместо этого приходилось чинно вышагивать по мощеной дорожке.
Даже такая медленная и неторопливая прогулка радовала меня. Я чувствовала, как постепенно крепнут мышцы, как тело наливается силой. Возраст королевы был, как мне казалось, чуть больше двадцати лет. И то, во что лежание во время беременности превратило молодую женщину, было довольно отвратительно. Я очень быстро устала от ходьбы, ноги начали предательски дрожать от слабости, но я пообещала себе, что вечером совершу еще одну короткую прогулку.
Поскольку, наблюдая за королевскими прогулками из окна, я достаточно быстро запомнила привычные его величеству маршруты, то в этот раз встречи, которая так ужасала миледи Лекорн, не произошло. Я хотела дать своему телу немного больше времени, чтобы окрепнуть. Но в то же время точно знала: мы будем попадаться на пути моего мужа и его сопровождающих, я буду с ними разговаривать, я буду искать там сообщников, я буду создавать свою партию.
* * *Возможно, все эти «ужасные» проступки имели бы совсем другие последствия, но, на мое счастье, королева-мать отбыла в паломничество по святым местам в сопровождении личного духовника. Это путешествие она, как выяснилось, проделывала каждый год, продолжая традицию, созданную предками.
У меня, кстати, тоже где-то был свой личный духовный наставник. Первой встречи с ним я весьма серьезно боялась. По моим представлениям, он знал королеву с той стороны, с какой не знал никто.
Даже Софи не могла оказать помощь в такой ситуации. Спрашивать ее о местной церкви я не рисковала. Однако постепенно волнения мои чуть успокоились: священник все не появлялся. Как ни странно, но, похоже, церковь не имела здесь слишком сильного влияния на светскую жизнь. Или же пока я не видела этого самого влияния.
Я помню, что на моих родах присутствовал святой отец и где-то там в углу молился. Но пока я лежала и еще с месяц после, никто не пытался приходить и беседовать со мной.
Это казалось мне еще одним знаком, подчеркивающим ничтожность королевы в глазах окружающих. Но со временем я поняла, что это не так.
Постепенно утренние прогулки вошли у фрейлин в привычку и больше не вызывали такого возмущения и ажиотажа. Миледи Лекорн, по-прежнему киснущая в это время над записями в книге расходов, приглашения на прогулку не получала, но и возмущаться моим поведением перестала.
