Тем более нельзя быть, как вторая кукла: все, что услышит, поскорей выбалтывает. А вот третья кукла показывает, каким надлежит быть: все, что услышал – держи в себе. Такой старалась быть и Ирини, так же как ее сестра и три брата.
* * *С появлением чеченцев, драки и поножовщина стали частым явлением. Совсем непокорный и неуправляемый этот народ. Говорят, пока ехали, в эшелонах пристрелили человек пятьдесят при попытке к бегству. Греки народ повыдержаннее и терпеливее. Был один случай побега в их эшелоне, и то им оказался всем известный блаженный с рождения – Васька Элефтериади.
Говорят, спокойнее всех перевозили немцев: они боялись, что их всех расстреляют только потому, что они были одной национальности с напавшей на страну Германией. Теперь, несмотря на их трудолюбие и честность, многие десятилетия этих этнических немцев будут ненавидеть и презрительно называть немцами, фрицами, фашистами."
"Словом, молодежь подрастала и осакаровской милиции, по крайней мере, отдыхать не приходилось года полтора – два.
Мало того, что чеченцы воровали все, где только могли, но и убить для них было делом вполне обыденным. Они не терзались угрызениями совести, если считали, что порешили человека заслуженно. Но и молодняк греков, как с цепи сорвался, будто они долго все это время копили ненависть: она ширилась и горела в их сердцах, таилась и вот, наконец, с первыми драками, зачинщиками которых явились чеченцы, появился повод излить всю мощь своей озлобленности. Подростки ходили маленькими группами, с ножами или другим чем тяжелым.
Если чечены били только «неверных», или «собак», как они называли православных, то греки частенько дрались между собой тоже.
Особенно задиристым и жестоким слыл восемнадцатилетний Зеркиданиди Колька. Огромный, под два метра, с глубоким шрамом на лице, полученным после одного из побоищ, он наводил страх одним своим появлением. Свою неуемную силу без меры и устали демонстрировал и Спиридониди Алеко. Под его кулаками не одна челюсть была сломана, не один череп треснул, немало людей было покалечено.
Но не долго ему пришлось буйствовать, раскровливая и раскраивая лица «своих» и «чужих», вскорости он заболел брюшным тифом и умер. Некоторых, особенно буйных, греков и чеченцев, в том числе Арсланова Хамида и Зеркидана, посадили в Карагандинскую тюрьму, и драки пошли на спад. Но с чеченцами опасались связываться. Не брат, так сват чеченца рано или поздно отомстит: зарежет втихаря за углом или так кулаками угостит – на всю жизнь изувечит.
