Что-то такое пряно-сладкое ударило по его обонянию и было именно таким, каким он его представлял, украдкой разглядывая ее разную: когда она готовила еду, или работала на пасеке, или веселилась с гостями. Он сел, прикрыв глаза, как если б он был немного опьянен. Хотя, да: его первая рюмка хорошо развезла его, и он был однозначно пьян так, как редко с ним бывало после первой-то. Савве очень хотелось прикорнуть где-нибудь и поспать эдак минут тридцать.
Спасибо, со всех сторон послышались выстрелы из ракетниц, возбужденная хозяйка дома выбежала за дверь на крыльцо, и все последовали за ней.
Савва не хотел вставать, что-то он и в самом деле отяжелел.
«Эко меня развезло! – подумал он, растирая лоб и глаза, – осталось только заснуть здесь. Так дело не пойдет! Надо вставать». Он поднялся, тоже вышел на крыльцо, вдохнул морозного воздуха. Их компания, некоторые с бокалами в руках, распевала песню, где, как всегда, солировали Костас и голосистая сестра Марицы. Савва почувствовал себя намного лучше.
«Что это со мной делается? Не старый же еще… Может вино плохое?» Но нет: пили вино домашнее, сделанное из винограда самого Костаса.
Наконец, отбросив навязчивые мысли, Савва встал около Марицы. Оглянулся – Зина стояла недалеко впереди. Он взял руку Марицы и, нагнувшись, быстро поцеловал ее. Встретив ее, как ему показалось, удивленный взгляд, он произнес каким-то не своим голосом:
– С Новым Годом, с Новым Счастьем, Марица!
– С Новым Годом, Савва!
Подошел Костас.
– Ну давай жена, еще раз почеломкаемся ради такого события, – произнес он жизнерадостно, и чинно обняв ее, поцеловал.
Потом смотрели телевизионную новогоднюю программу. Женщины восторгались певицами Софией Ротару и Аллой Пугачевой, мужчины – пародистами – Михаилом Жванецким и Геннадием Хазановым.
Да, праздничный вечер удался, что и говорить. Зина была в восторге. Она, как и все, без пальто, в одном платье кидалась снежками и также, как и все, «намыливала» рожицы подвыпившей компании. Савва, как всегда, обаял все женские души и был дружно обстрелян всей женской компанией.
Он вяло отбивался и «намылил», правда аккуратно, только Марицу. Она визжала и отбивалась, а он не хотел отпускать. Но долго он этого не мог допустить – совесть тоже надо иметь.
– Савва, наелась я из-за тебя сегодня снега, выговаривала она, ему запыхавшимся голосом, когда вся толпа снова заваливала в дом. Она отряхивала снег с головы. – И прическу ты мне всю испортил.
– Где? – удивлялся он, – давай поправлю.
