ВВС и Беллу посадили рядом с Виноградовым и его женой на почетное место во главу стола. Савва сел на свое место. Зина где-то еще ходила. Потом она появилась с женой Степана Сергеевича, обе веселые и чем-то довольные. Они заявили, что хотят танцевать. Им предложили сначала выпить и закусить. Через минут сорок, Крупицына с Зиной первые встали из-за стола, завели пластинки и под пение Ободзинского, Ведищевой, Пугачевой, Пьехи, Кристалинской и Магомаева, все до одного выплясывали пока не выбились из сил.
Савва танцевал по очереди: то с Зиной, то с Марицей. Иногда с Марфой, чтоб никто ничего, не дай Бог, не подумал. Марфа и так стала на него с хитрецой посматривать. «Только этого не хватало», сердито подумал Савва. Для отвода глаз поговорил с ней о том о сем. Старший сын Марфы уже год служил на Дальнем Востоке.
– Представляешь, прислал письмо, что собрался жениться. Ужас! – возмущалась сестра Марицы.
Савва, лишь бы что сказать, возразил:
– Он же служит, значит зрелый парень. Захочет жениться, что-ж, значит, пора.
– Пора! Скажешь тоже! – возмутилась Марфа. – Пацан он еще, в голове ветер гуляет.
– Такуж и гуляет?
– Да нет, Петя хороший мальчик, – начала она, но тут музыка закончилась. Марфа продолжала стоять около Саввы и излагать мысли по поводу проблем своих детей. Марица пришла на выручку.
– Так, ребята, уже два часа ночи. Давайте опять сядем за стол, подкрепимся, поговорим. Нас ожидает десерт. Она позвала Марфу помочь кое-что убрать со стола и поменять посуду.
Гости опять зашумели, задвигали стульями, рассаживаясь и не переставая разговаривать.
Полковник Кохан и зубник Атакян балагурили, сыпали анекдотами и народ смеялся, чуть ли не задрав ноги кверху. Каждый старался рассказать какой-нибудь убийственный анекдот. Но лучше Артура Ованесовича никто не мог рассказать – что значит армянин!
– Ну ты и молодец! – восхитился Костас. И где ты так научился?
– Я ж из армян, слушаю армянское радио. Вот так и научился, – ответил, прищурившись, зубник, – а то, как же?
– Я тоже знаю один анекдот, – сказал Костас.
Он прилично нагрузился свое любимой медовухой и уже около часа в основном молчал, поглядывая то на одного, то на другого гостя.
– Ну, ну, Константин Харлампиевич, давайте! – стали просить его гости.
Костас откашлялся и начал:
– Приходит однажды мужик – казах домой с любовницей и говорит жене:
«Айгуль, можно мне со Светом спать?» А та отвечает: «Можно, если хочешь».
