Смущенное лицо Марицы сначала порозовело, но осознав, что он ждет ответа, резко побледнела. Опустив глаза, она лихорадочно думала, что ему ответить.
– Ничего сейчас не говори. Мучился дольше, и тебя мучил. Подожду еще. А, ты подумай, – сказал он, тяжело и неохотно поднимая дородное тело. – Сейчас лето, много работы, не до личной жизни, а к осени разберись. Я свое решение сделал давно.
Марица оглянулась, не видит ли кто их.
– Но, Виктор Сергеевич, я…, – начала она дрожащим голосом
Не обращая внимания на проходивших рядом практикантов, Владимиров быстро поцеловал, едва коснувшись ее губ и скорым шагом прошел к машине.
Водитель завел мотор, через минуту они уехали. Марица вскочила с лавки проследить его отъезд и теперь все еще стояла, приходила в себя. В голове ощущался легкий необычный туман. Вспомнила, что так было, когда Олег Гильманов один лишь разок поцеловал ее сто лет назад. Прошло минут десять, когда к ней вернулась способность соображать: «Кажется, ВВС сошел с ума, – пришло ей в голову.
– Как я могу бросить Костаса? После стольких лет совместной жизни?»"
"Она вспомнила, как смолоду муж ревновал ее потому, как сплетничали местные завистливые бабы, что она гуляет от него. Приходили домой, докладывали ему: она де с этим заигрывает, и с тем ее видели наедине в кустах парка, с третьим видели в Адлере под ручку. Невероятно! И когда это она могла в Адлер поехать без Костаса? Может, она с кем-то и стояла, и разговаривала, но при чем здесь измены? Она что, виновата, что мужики так и липнут к ней, как вроде она медом намазана? И вовсе она не заигрывает с ними, разговаривает в обычной своей манере, как со всеми.
Люди говорят, что она умеет разговаривать, что не обделена природным умом. И тем не менее, покоя не было первые годы замужества от сплетников. Однажды, рано утром, они только что с мужем встали, собирались на пасеку. Костас вышел за ворота, вынес большую сумку с инвентарем к автобусу, как вдруг Марица услышала: чей-то женский голос сообщает ему, что этой ночью видела его жену на территории турбазы со своим соседом.
Марица схватила большое мокрое с веревки вафельное полотенце и выбежала. Так отстегала убегающую девку, что та больше той дорогой не ходила и всем говорила, что Марица чокнутая. После того раза Костас успокоился, не косился на нее, когда она где-нибудь рядом разговаривала с мужчинами.
Хорошо, что в тот день, когда ВВС вдруг сделал ей, можно сказать, предложение, Костас долго совещался на каком-то собрании.
