На то это жизнь… Каждый в ней ошибается. Но подличать было не в ее натуре. Так что ей нечего бояться Божьего суда. Ирини вздыхала. Ну что ж, нет теперь на земле ее бывшего мужа. Странно, но нет. А есть она и ее дети, братья, сестра, племянники. Кстати, как теперь там Катя? Может домой соберется? Да навряд ли… Комната-то ей достанется от отца. Интересно, а, как же мачеха? Куда она денется?
Уедет, наверное. Ирини пришла мысль: «А вдруг она будут жить вместе с Катькой?»
Ирини даже приостановила вязание и пристально посмотрела на телевизор.
«Неужели дочь додумается до этого? Нет, не может быть! Не до такой же степени она дурочка! – успокаивала она себя и снова взялась за спицы. – Скорей бы вернулась Женечка!»"
"Ирини чувствовала себя освобожденной от чего-то тяжелого, что тяготило ее долгие годы жизни с мужем, тяготили ее и те пять лет его жизни вдали от семьи. Ирини ждала возвращения Жени, чтобы окончательно и бесповоротно, решительно, отрезать от себя, этот большой кусок ее жизни.
Горечь, обида за свою неудавшуюся жизнь с мужчиной, который ничего хорошего не дал ей, кроме боли и разочарования, сковывали виски, стягивали скулы, кривили губы в плаче, за себя, за детей, за тяжкий ежедневный труд, за многое, что терзало душу.
Это были обильные слезы, которых не было с детских лет. С трудом успокоившись, она подумала, что жизнь есть жизнь, у нее есть дети, и все, может быть, сложиться хорошо, даст Бог. Есть ради кого жить: одна красавица Женька чего стоит. «Скорей бы она вернулась…».
Женя вернулась домой расстроенной и подавленной. Ирини почти не о чем не расспрашивала. Поинтересовалась отчего умер, сколько людей было, кто из родственников приехал на похороны. Женя отвечала неохотно.
– Наташа тоже была?
– Да.
– Ну как она?
– Переживает. Но не плакала.
– Не плакала? А ты?
– Я плакала, немножко.
– Жалко, конечно, он вам отец. А Катя?
– Тоже немного поплакала.
– Она наверно, в первый день много слез пролила. Все же вместе прожили столько времени. Он был ей хорошим отцом.
– Да, Катька говорит, что они хорошо жили. Душа в душу.
– Надо же… Молодцы, – Ирини сузила глаза, посмотрела поверх Жениной головы. – А в семье ваш отец жил без души. Все его куда-то тянуло… подальше от жены и детей.
– Да, ладно, мама… Царство ему небесное.
– Да, Царство небесное, – хмыкнула Ирини.
Женя ушла в свою комнату. Они только что отужинали, и Ирини принялась убирать со стола, понесла остатки еды собаке. Вернувшись, застала дочь спящей.
