Проверял пасеки, встречался с людьми, советовался с ними по поводу пчелиной болезни варроатоза, возбуждаемой вредным клещем, который стал настоящей проблемой в их пчелохозяйстве. Что только не делали пчеловоды, чтоб излечить свою кавказскую пчелку: и лекарства применяли и чуть ли не огнем выжигали, но проку мало. Жрет болезнь целые семьи пчел, и все тут. Владимиров сам не свой от этой напасти. Все время находится в дороге, то в Сочи в лабораториях, то в Адлере, то в Красной Поляне. Никакого покоя. С ума можно сойти! А тут она, Марица – еще одна его головная боль.
Марица терялась, не знала, что делать, как помочь ему по работе, как утешить его, успокоить, показать, как он дорог ей.
Так шли дни, летели недели и месяцы. И почти ничего не менялось. С ВВС Марица виделась дважды в присутствии мужа. Впереди замаячила осень. Страшновато было думать, что скоро, очень скоро в размеренной, благочестивой с виду, ее жизни все может поменяться. Марица обращалась с молитвами к Богу, просила помочь сделать правильное решение, дать какой-то знак.
Хитрый мозг говорил ей, что самое правильное решение – оставить все, как есть. Но ведь Виктор Сергеевич не захочет оставить такое положение в их отношениях.
И вдруг, как снег на голову, жена ВВС слегла с адскими болями в области сердца. Думали инфаркт, а оказался, как это ни странно звучит, аппендицит. Оказывается, симптомы этих болезней могут быть одинаковыми. Закончилось тем, что уже в бессознательном состоянии, ее прооперировали, когда начался перитонит.
Еле спасли. Провалялась Бэлла в больнице около двух месяцев, начиная с конца августа. Марица восприняла эту болезнь, как указание свыше и, при первой же встрече с ним, после операции, запретила строить какие-то планы, пока его жена полностью не выздоровеет.
– Мне страшно, – говорила она ему. – Я боюсь, что Бог накажет нас с тобой. Разве можно построить свое счастье на чужом несчастье?
– Понятно! Боишься. Не решаешься.
– Не решаюсь, Виктор Сергеевич! Боюсь. За детей боюсь.
– За меня не боишься?
– И за тебя боюсь! И за себя!
– Со мной тебе ничего не надо будет бояться.
Марица взяла его за руку.
– Подождем, пожалуйста, давай подождем. Пусть хоть она оклемается, нельзя так человека бросать, – жалобно просила она."
"Виктор Сергеевич, не спускавший с Марицы глаз, теперь опустил голову.
– Так-то оно так, но время-то летит, – возразил он. – Если не решишься, зимой уеду.
– Уедешь? – спрашивала, глотая слезы, Марица.
