Потому что если бы вы видели, как она страдала, как вся жизнь у нее прахом пошла… Ведь у нее свету-то в окошке всего и было, что работа да муж. Причем муж всегда на первом месте. Я сама тоже замужем тридцать лет прожила счастливо, но вот умер Валентин – что же делать, надо дальше как-то жить. Я ей, Анне-то, и говорю, а если бы он умер? Ведь от этого не уйдешь, со всеми рано или поздно такое случается. А она отвечает, что, если бы он умер, ей бы легче было. Много раз мы с ней об этом говорили, никак я не могла ее убедить, что нужно все забыть и жизнь свою дальше продолжать.
Такой уж у нее был характер, да еще болезнь… Лечили ее лечили, да не вылечили, потому что, откровенно говоря, чахла она прямо на глазах и долго бы не протянула. Ведь у нее после больницы этой, – Надежда Петровна понизила голос, – прямо припадки начались. В обморок она падала, грохнется и лежит без памяти, вот как ее изнутри горе-то сжигало!
– Точно, припадки, вы не преувеличиваете? – осторожно спросил Сергей.
– Да что мне преувеличивать! – рассердилась его собеседница.
– Несколько раз я сама видела, присутствовала при этом. Сначала судороги у нее по всему телу, а потом лежит как мертвая, ни рукой ни ногой не пошевелит.
– А в клинике нервной, где она лечилась, мне ничего такого не говорили.
– Откуда они могут знать? – Надежда Петровна устало махнула рукой. – Это началось у Анны уже после, она в клинику не обращалась, потому что ей и так там за полгода осточертело. Сами знаете, как у нас в бесплатных больницах лечат.
– Ну, ну, – и что припадки? Часто случалось такое? – Сергей продолжал расспрашивать и сам не зная, зачем."
"– Часто не часто, а случалось. Не то чтобы там раз в неделю или в две, а так: то месяца два нету, а то – через неделю. Зашла я как-то к ней, она позвонила, говорит, что лежит, попросила хлеба купить. Как начало ее колотить! Я хочу «Скорую» вызвать – она не дает, пройдет, говорит. И действительно, прошло, я ее на диван уложила, посидела с ней… потом ушла.
– Когда это было?
– В тот раз не помню, а еще раз – восемнадцатого октября.
Я потому не забыла, что в этот день у Наташеньки, внучки, день рождения. Я обещала пирог испечь, ребята должны к ней прийти, а я сижу у Анны и бросить ее не могу. В пять часов только освободилась, когда Анне полегче стало, заснула она.
– Что такое? – Сергей лихорадочно листал записную книжку.
Так и есть, он не ошибся: восемнадцатого октября в поселке Мамино убили Сталину. Примерно в районе пяти часов вечера.
