Виолетта передвинулась вслед за тенью – ее белая веснушчатая кожа очень боялась солнца, и даже роскошное парэо в ярких тропических цветах не вполне спасало ее от ожогов, – и продолжила монолог, который она искренне считала разговором:
– Поэтому, Нелечка, у меня ни одна прислуга не задерживается больше месяца! У вас в Израиле наверняка с этим проще – эмигранты держатся за работу и стараются изо всех сил, а у нас в России люди совершенно разучились работать!
Виолетта щелкнула пальцами, подзывая официанта. Тоненький темнокожий юноша подошел к их столику ленивой развинченной походкой, облапал бесстыжими маслянистыми глазами рыхлые Виолеттины телеса, принял заказ еще на одну клубничную «Маргариту» и удалился неторопливо.
Мимо столика русских дам пробежала юная загорелая нимфа без лифчика и, тоненько взвизгнув, прыгнула в бассейн, обдав терракотовые плитки градом сверкающих брызг.
Виолетта проводила ее неодобрительным взглядом и продолжала:
– Вы не представляете, Нелечка, до чего они стали ленивы! И абсолютно ничего не умеют! Так трудно найти подходящую кандидатуру! И ведь нужно еще искать такую, чтобы мой благоверный не положил на нее глаз! Он у меня такой… – Виолетта округлила глаза и выдохнула трудное красивое слово: – Всеядный! Я так боюсь его увлечений! Вам-то, Нелечка, хорошо – вы вдова, и слава богу, у вас есть собственные средства, – ой, только не обижайтесь! – а мне нужно быть все время на страже своих интересов.
Если он уйдет к другой, я просто не знаю, что я буду делать… Вот вы, Нелечка… Если бы ваш муж был жив и ушел к другой… Что бы вы сделали? Ах, простите меня, болтушку!
– Я и сделала, – спокойно ответила миссис Левински, – я ее убила.
– Как? – воскликнула Виолетта, округлив блекло-голубые глаза в наигранном ужасе.
– Ножом, – ответила миссис Левински, – ножом лазерной заточки.
– Ах-ха-ха! – залилась Виолетта истерическим смехом. – Ну вы меня просто уморили, Нелечка! У вас такое чувство юмора! Я с вами совершенно не буду скучать эти две недели!
Бассейн резал глаза нестерпимым бирюзовым блеском.
Невдалеке тихо и ласково вздыхал океан. Миссис Левински прикрыла глаза, вполуха слушая болтовню соседки. Ей казалось, что вся прежняя жизнь ей приснилась – холод, болезнь, одиночество, отчаяние, толкнувшее ее на роковой шаг…
Жили две девочки, учились в школе, сидели за одной партой. Одна была громкоголосая организаторша школьных мероприятий, а другая – умница и скромница, отличница Анечка.
