Неизвестно, что будет потом и как между ними все сложится, но сейчас ей никто и ничто не испортит настроение.
– Хорошо, уговорила. Я обещаю, как только влюбишься, придешь ко мне, принесешь кирпич, сделаю все, как хочешь.
Девушки засмеялись, Настя обняла сестру.
– Какая же ты глупая, малявка.
– Ничего не глупая и не малявка. Я взрослая.
– Конечно, взрослая, попадаешь всегда в передряги – действительно недетские, а потом папа тебя вытаскивает. И в кого ты такая непутевая?
– Я очень даже путевая.
И все это было давно и неправда.
– А сейчас что случилось, почему ты прячешься у меня?
– Я вовсе не прячусь, пришла навестить сестру перед Новым годом. Скоро же Новый год, как раз во вторник, что будем делать? Родители, естественно, зовут к себе, придут снова Лагутины. Они уже как традиция, без них и Новый год не наступит. А еще их сын, папа сошел с ума и пророчит мне его в мужья.
– Я еще не знаю. Я не решила. Думаешь, он может насильно выдать тебя замуж? – Настя поморщилась, посмотрела на сестру.
– Кстати, я купила елку, она стоит на балконе.
– Живую?
– Да, красивая, пушистая, пахнет обалденно.
– С ума сошла? От нее же будет столько мусора. А вдруг Маркиз сожрет мишуру?
– Он что, совсем дурак жрать мишуру? Да, кто, ты умный?
Елизавета обратилась к Маркизу, но кот запрыгнул на прикроватную тумбочку и удобно устроился, прикрыв глаза.
– Он умный, он ничего не будет жрать. Когда будем наряжать?
– Не знаю, давай попозже.
– А-а-а, время! Сейчас придут мама с папой! Быстро, быстро беги в ванную, сними эти вещи и спрячь.
Отец увидит, устроит разгон. Так что мы с тобой сидим и обсуждаем, как будем праздновать Новый год, делали это все выходные, трезвые, даже купили елку, можем показать. Я сварила макароны и сосиски, это на ужин.
– Ничего себе, да ты кулинарка! Люблю тебя, бестолковка!
– И я тебя, дурында.
Но когда раздалась трель дверного звонка, девочки синхронно вздрогнули от испуга, посмотрели друг на друга, выпучив глаза.
Настя кинулась в ванную, Лиза в коридор, поправила футболку, пригладила волосы, посмотрела в зеркало.
– Так, все отлично, все хорошо и никакой паники.
Елизавете было что скрывать от родителей и сестры, она на самом деле очень часто попадала в передряги всевозможного формата, была у нее такая особенность. И тянуло ее в девятнадцать лет не к однокурсникам, не к сверстникам, а к мужчинам, что не в ладу с законом.
