Ибо слухи о том, что его старшая дочь ветреная особа, никому не нужны.
Настя вовремя успела спрятать зубную щетку, один носок и футболку босса, зашвырнув все в стиральную машинку, подальше от греха.
Затем Виталий Олегович долго слушал сбивчивые объяснения дочери и качал головой. Настя поняла, что верят ей мало, но родитель ничего сделать не может. Дочь уже не в том возрасте, когда можно взять ее за ухо и поставить в угол за то, что она врет и не слушается.
Нужны меры более жесткие и глубокие, чтобы стали уроком, но пошли на благо, а дочь не покатилась по наклонной.
– Замуж тебе надо выйти, чтобы мужик у тебя был строгий, суровый и держал в ежовых рукавицах. И чтобы не было мыслей, которые мешают правильной жизни. А еще детей родить, сразу троих, чтоб при деле была.
Перспектива о троих детях и муже пугала.
Но Анастасия спорить не стала, с папой во всем согласилась, простились, в принципе, на душевной и позитивной ноте. После ухода родителя допила бутылку вина, расковыряла курицу, надломила все круассаны, съедая из них шоколад.
Выпитого оказалось мало. В ход пошли старые запасы.
Были найдены: половина бутылки коньяка и еще полбутылки мартини, оставшиеся с прошлых посиделок с девочками. Ветрова решила градус не понижать и продолжить вечер с коньяком.
Крепкий алкоголь обжег горло, теплом разлился по грудной клетке и дальше по телу. Стало хорошо и легко, мысленно всех послала к черту, включила громко музыку, решила пойти в отрыв и примерить новое платье.
Из коробки достала туфли на высоченном каблуке, чуть не подвернула два раза ногу, но все-таки станцевала несколько зажигательных танцев, репетируя свой завтрашний триумф на корпоративе.
После нескольких часов веселья, когда коньяк подошел к концу и был начат мартини, съедена курица и все бутерброды, Анастасия загрустила. Настроение сдулось, как воздушный шарик.
Мысли навалились тяжелым грузом, словно придавили камнем, она начала вспоминать прикосновения, поцелуи Сергея, его взгляд. То, как он ее защищал, а потом то, как быстро ушел.
Стало горько и обидно, что она словно какая-то проклятая, что ли, и несчастливая.
Может быть, к бабке какой сходить или в церковь, свечку поставить, чтобы все сложилось хорошо? Но нет, так не пойдет, грех это, и не стоит богохульствовать. По щекам Анастасии покатились крупные слезы, она размазывала их по лицу, жалея саму себя, потому что больше некому было это сделать.
Как заснула, не помнит, а вот пробуждение далось с трудом.
