Красное бедствие

Савьер с недоверием смотрел на брата, а тот разглядывал свои руки, будто видя их впервые.

– Я убил столько людей, – вдруг сказал он. – Ради трона?..

– Черная Мать может внушить мысли и похуже, – заявила Хести. – Хотя куда уж хуже…

– Отправляйтесь немедленно. – Лаверн встал и неловко похлопал Савьера по плечу. – Постарайся спрятать камень там, где Верховная его не достанет.

Хести подошла к двери и нетерпеливо кашлянула, но Савьер никак не мог уйти. Он смотрел в глаза старшего брата и не верил тому, что видел.

– Я все понимал, – вдруг сказал Лаверн. – Понимал, что делаю. Но мне казалось, что я умру, если не займу Большой трон.

Он выглядел потерянным. Самоуверенный, тщеславный Лаверн Второй походил на ребенка, который впервые осознал себя в этом мире и теперь совершенно не понимал, что с этим делать.

– Савьер! – позвала Хести.

– Да. Уже иду.

Он дошел до двери и обернулся. Лаверн стоял посреди учиненной им разрухи, сложив руки в молитвенном жесте.

Он обращался к Трем.

Втолкнув Савьера в комнату, Хести заперла дверь и повернулась к нему.

Поцелуй вышел странным, поспешным, Савьер отчаянно пытался что-то сказать, но Хести как могла отвлекала его.

Мир летит в Фату, времени на пустые разговоры больше нет.

– Погоди… – пробормотал Савьер, отстраняясь. – Что ты делаешь?

– Ты мне нравишься, калека, – выпалила Хести. – И, прежде чем отправиться в путешествие, из которого кто-то из нас может и не вернуться, я хотела, – она сглотнула, – сказать тебе это.

Он растерянно моргал, растрачивая впустую драгоценные мгновения.

– Я должна умолять тебя? – недовольно спросила Хести.

Он нежно обхватил ее лицо ладонями и поцеловал. Сквозь шум крови в ушах она услышала, как набалдашник трости ударился о пол.

После встречи с Верховной каждый день Хести был наполнен страхом. Она боялась, что за ней вот-вот придут, что ее заставят встать в Круг, после чего ее личность растворится в личностях других жриц.

И это пугало Хести настолько, что леденели пальцы.

В теплых руках мальчишки она надеялась создать воспоминание, которое не сможет забыть, которое будет согревать ее в самые темные ночи и которое не смогут отобрать жрицы.

– Ты поедешь со мной?

Он оторвался от ее губ, но продолжал сжимать Хести в объятиях.