Красные искры света

Немец остановился, с удивлением глядя на меня. К моей досаде, он, кажется, не мог меня вспомнить.

– Добрый день. Вы – мой студент? – уточнил он.

В рубашке с короткими рукавами, обычных джинсах, с темными волосами, стянутыми в аккуратный низкий хвост, – он казался этаким образцовым европейским преподавателем, которые славились своей демократичностью в общении с простыми студентами. Так девчонки, которые учились по обмену, рассказывали, что со своими преподами, особенно молодыми, они отлично общались и даже ходили вместе в бары и на разные мероприятия, потому что в этом никто не видел ничего зазорного.

– Нет, – решительно мотнула я головой. – Я не ваш студент. Я аспирант с кафедры литературоведения, – уже на его родном языке добавила я."

"– А, вы та самая девушка, которая отлично говорит по-немецки, – почти обрадовался Карл. – Я вспомнил вас, да.

– И я же – причина пролитого кофе на вашу рубашку, – напомнила я занудно. – Мне до сих пор ужасно неловко.

– Бросьте, все в порядке.

– Может быть, я все-таки оплачу химчистку?

Карл изучающее посмотрел на меня, словно вновь пытался увидеть нечто такое, известное ему одному, но, кажется, у него вновь это не получилось. Я почувствовала себя полнейшей идиоткой, но отступать была не намерена.

– Действительно, не стоит. Не надо переживать, – мягко попросил меня немец.

– Вы хотели, чтобы я показала вам город, – настойчиво сказала я, вспомнив его слова.

Он задумался. Сердце мое замерло в ожидании.

– Что же, – наконец произнес он.

 – Почему бы и нет? Приятно говорить на родном языке с тем, кто так хорошо им владеет. У меня сейчас нет пар. Вы свободны?

Видимо, Карл не любил откладывать дела на потом – и эта черта мне очень нравилась.

– Свободна, – сказала я, силой воли заставляя себя не улыбаться.

– Мне нужно забрать вещи и некоторые документы. Через десять минут встречаемся у главного входа, – решил он.

Я кивнула, и мы разошлись в разные стороны.

Через пять минут я уже стояла у главного входа, успев побрызгаться духами и подкрасить губы.

Остальную косметику в ход пускать не стала – слишком очевидно тогда станет, что я накрасилась ради него. А показывать Карлу, что я в нем заинтересована, мне не хотелось. Подумает, что я как одна из его истеричных виснущих на руке студенток. Мне же хотелось, дабы немец воспринимал меня иначе: как серьезную умную девушку, имеющую свои цели и идеалы.

Карл вышел ровно через десять минут.