Красные искры света

Понимаешь? Да и если я буду докладывать тебе о каждом своем действии, что будут думать обо мне другие? Что я маменькин сыночек?

– С тех пор, как ушла Дашенька, мне страшно, – вдруг встала Маргарита Сергеевна и подошла к фотографиям, стоящим на полочках. – Когда вас нет дома, я все время думаю, где вы и что с вами. Я боюсь, что вы уйдете, как она.

Ее голос стал тих. И я вдруг поняла, что слышу в нем слезы, а встала Маргарита Сергеевна для того, чтобы я их не увидела. И тотчас я вспомнила о том, что у Ярослава была сестра, которая погибла.

Я прикусила губу, мысленно себя ругая. И зачем только стала спорить. Довела маму Зарецкого до слез. Нужно было молчать и соглашаться, как и говорил Енот. Идиотка.

– Я не пытаюсь контролировать тебя, сынок, – сказала Маргарита Сергеевна уже почти нормальным голосом – видимо, взяла себя в руки. – И я доверяю тебе. Знаю, что ты – умный, хороший мальчик. Я просто боюсь за тебя. Боюсь, что вы… – Она замолчала, вдруг подошла ко мне и обняла, прижимая к себе. И мне стало безумно неловко – как будто бы я подсматривала за чужой сокровенной тайной, стала свидетелем чужого горя.

– Прости, – со всей искренностью, на которую была способна, сказала я. – Я не хотел. Правда.

И похлопала ее по плечу, не зная, что еще могу сделать. Кроме неловкости вдруг появилось странное, колкое чувство обиды – не на Маргариту Сергеевну, а на отца. Обо мне никто и никогда так не переживал, как она о своем сыне. Для меня это чувство было новым, удивительным и не совсем понятным.

Я совершенно внезапно осознала, какой может быть родительская забота. И как это приятно, хотя наверняка не многие из тех, кто имеют родителей, осознают это. Я помнила, как злились на мам Алена и Алсу, как обижался на родителей Дан, как ссорились с отцами Женя и Олег. Только Ранджи никогда не ругалась с родителями, хоть изредка и жаловалась на отца, который, будучи ее тренером, держал раньше в ежовых рукавицах.

Не то чтобы я завидовала друзьям, но я всегда осознавала – у них есть то, чего нет у меня.

Нет и не будет. И кроме них, друзей, у меня никого нет.

– Все в порядке, Ярик, – погладила меня по голове, как маленького ребенка, Маргарита Сергеевна. – Я не хочу, чтобы ты обижался на меня. Просто я так сильно беспокоюсь за тебя, что места себе не нахожу, когда ты пропадаешь, не предупредив.

Она отпустила меня и взяла за руку – ладонь у нее была маленькая и теплая.

– Со мной все будет хорошо, – пообещала я зачем-то, и женщина улыбнулась.