Красные искры света

Браслет, конечно, Гончий Черной Королевы не почувствует, однако может вспомнить ее по событиям позапрошлого декабря.

– Я помню свое обещание, адрианит, – сказал Карл напоследок на родном языке. – Как только вернут то, что забрали, я вернусь за долгом. Всегда забираю долги, – он склонил голову набок. – Бывает, что жаль делать это, но не в твоем случае. Жди зимы.

– Я не понимаю по-немецки, – вежливо отвечал Меркурий на почти безукоризненном немецком. И на русском добавил: – Я понимаю язык побед и поражений.

Сегодня ты проиграл. Цветок был сорван до того, как успел расцвести, – добавил он, касаясь ладонью стеблей высокой травы.

Карл позволил себе улыбнуться, хотя улыбка эта выглядела скорее устрашающе, чем радостно.

– На твоем месте, адрианит, я бы боялся, что все подобные цветки в округе не были вырваны с корнем, – продолжал он все так же на родном языке."

"– Извините, я действительно не говорю на немецком, – вздохнул Мерк, краем глаза видя, что Настя залезла в машину. Кажется, она не хотела этого, но Мерк успел шепнуть Женьке пару слов, и тот усадил ее.

– Я не знаю, как ты нашел это место и как узнал о Фиалке, но ты поплатишься за то, что сделал.

Меркурий не стал разубеждать противника в его домыслах.

– Твоей жизни будет мало.

– Встретимся, – вместо «до свидания» сказал ему Меркурий.

– До новых встреч, – отвечал Карл Ротенбергер. Он никогда не бросал своих слов на ветер.

Одна из звезд сорвалась с небосклона и помчалась к горизонту, как живое свидетельство их слов.

* * *Карл проследил, чтобы все машины с людьми покинули это место – его место – и вернулся к Фиалке. Он бы мог поставить защитный купол, чтобы спрятать от посторонних глаз этот дом, но, как и Меркурий, был лишен на два года своей силы, а потому обходился артефактами. Впрочем, нужных артефактов у него сейчас не было. Когда Фиалка позвала его, мужчина находился в своей квартире на двадцать восьмом этаже, занимаясь с учениками, а потому шагнул в двусторонний портал, связывающий его квартиру и этот дом, лишь с иглами войн в руке – мощным одноразовым артефактом, призванным убивать врагов.

Впрочем, этот артефакт ему не понадобился, даже несмотря на то, что среди людей находился адрианит – тот самый, из-за которого у Карла и отобрали на два года силу.

И хотя внешне мужчина оставался спокойным, даже равнодушным ко всему, его переполняла холодная прозрачная ярость. Впрочем, контролировать себя Ротенбергер умел более чем хорошо.