Красные свитки магии

 – Что «Багровая Рука» сделала тебе?

Шинь Юнь взглянула в темное окно, на бледные отражения шаров-светильников.

– Они причинили мне большое зло, – ответила она, и Магнуса охватило неприятное, тяжелое чувство. Ведь, что ни говори, идея секты принадлежала ему; что бы ни совершила «Багровая Рука», он нес частичную ответственность за их злодеяния.

У Шинь Юнь задрожали руки; она сложила ладони и крепко сжала их, чтобы скрыть волнение.

– Подробности не имеют значения. «Багровая Рука» приносит многочисленные жертвы – естественно, человеческие – с целью вызвать какого-нибудь Верховного Демона.

– Верховного Демона? – воскликнул Алек.

В его голосе прозвучали вполне понятные ужас и отвращение. Один из Верховных Демонов не так давно едва не убил его самого. При мысли об этом у Магнуса до сих пор внутри все переворачивалось.

– Итак, они преследуют самую банальную цель, типичную для всех культов. Власть. Могущество. И хотят добиться могущества с помощью демона. Почему новички всякий раз считают, что им повезет? Ведь общеизвестно, что демоны не отличаются склонностью к честной игре. – Магнус вздохнул. – А я надеялся, что культ, основанный мной, окажется более креативным и не настолько злодейским. Неприятный сюрприз.

– По вине «Багровой Руки» погибли те, кого я любила, – сказала Шинь Юнь.

– Может быть, кое-какие подробности окажутся нам полезными, – заметил Алек.

Шинь Юнь сжала ножку бокала с такой силой, что костяшки ее пальцев побелели.

– Я предпочла бы об этом не говорить.

На лице Алека отразилось сомнение.

– Если вы хотите, чтобы я вам доверяла, вам придется довериться мне, – заявила женщина. – Все, что вам сейчас нужно знать – это то, что я хочу отомстить «Багровой Руке» за преступления в отношении меня и моих близких.

– У всех есть свои секреты, Алек, – негромко произнес Магнус, размышляя о собственных тайнах. – Если «Багровая Рука» по какой-то причине намеревается меня убить, нам пригодится любая помощь.

Магнус прекрасно понимал Шинь Юнь, не желавшую распространяться о прошлом. В конце концов, он сам не мог толком вспомнить собственное прошлое.