Отсутствие постов при въезде на центральную улицу не удивило Образцова, их не определили и разведчики.
Люди Лазурина заняли позиции на возвышенности восточнее рощи, растянулись в линию. Пулеметчик вставил диск, рядом положил второй.
Отряды партизан беспрепятственно продвигались по улице Мещанской. Впереди справа стояла районная больница, слева — продуктовый магазин. Из-за них неожиданно вышли два бронетранспортера.
Лейтенант Образцов осадил лошадь.
— Что за черт? Откуда взялись «Ханомаги»?
Кто-то крикнул:
— Сзади еще два.
Это ловушка, засада.
Но Образцов уже все понял.
— Гранаты к бою! — приказал он. — Идем на передние бронетранспортеры.
«Ханомаги» открыли огонь из пулеметов «МГ‐34». Партизаны рванулись было во дворы по сторонам улицы, но оттуда ударили автоматы эсэсовцев. Застучали пулеметы бронетранспортеров, перекрывших путь отхода. Ударный отряд был расстрелян в считаные минуты.
Партизаны успели бросить несколько гранат, произвели с десяток выстрелов из винтовок, и на этом все кончилось.
Они нанесли урон противнику, но несущественный, убили всего трех эсэсовцев и стольких же ранили.
Отряду поддержки на Буденного повезло больше. Он оказался за бронетранспортерами, которые били по ударной группе с тыла.
Командир отряда Вешин тут же отдал приказ:
— Разворот, уходим!
Партизанам поддерживающего отряда удалось быстро совершить этот маневр. Они понеслись обратно к Северной улице, за которой было поле и немного далее слева — лес. Но ее перекрыли два бронетранспортера охранной роты.
Отряд буквально напоролся на ливень пуль. Полетели с седел партизаны, упал Вешин с прострелянной грудью, бились в предсмертных судорогах лошади. Двум немецким охранным взводам стрелять вообще не пришлось. Все сделали пулеметы бронетранспортеров и автоматчики лейтенанта Керделя.
Увидев, что основные отряды попали в засаду, Лазурин ударил кулаками в землю.
— Попали, мать твою! Не напрасно командир не хотел атаковать поселок. И мы обделались, разведчики чертовы, не заметили, что немцы готовят засаду.
— Что будем делать, Игнат? — спросил пожилой разведчик.
— А что теперь, дядя Ефим, делать? Уходить будем. Нашим мы уже ничем не поможем.
— Тогда быстрее надо, пока эсэсовцы и охранная рота не вышли на прочесывание местности."
"— Да, дядя Ефим, уходим.
Разведчики спустились с возвышенности, оседлали лошадей и двинулись к лесу. Но капкан, подготовленный гитлеровцами, еще не захлопнулся. Сквозь топот копыт Лазурин услышал треск мотоциклетных моторов.
