Сперва самым приемлемым вариантом была сочтена работа в Горошинском районе, когда комиссия прибудет в деревню Лоза, якобы сожженную переодетыми сотрудниками НКВД. Но оказалось, что как раз там выполнить задание будет сложнее всего даже с привлечением не только спецгруппы, но и всего партизанского отряда Горбаня.
Генкель пытался найти выход из положения, но сможет ли он это сделать? Ему-то в случае провала операции не будет ничего, он продолжит свою деятельность в стане врага, а вот офицерам группы грозит строгое наказание, вплоть до расстрела.
Прошлые заслуги во внимание никто принимать не будет. Поставят к стенке, и все.
Настроение капитана ухудшала и погода. С утра зарядил мелкий дождь, хоть на улице и было относительно тепло, около тринадцати градусов.
Из окна квартиры Сосновский видел, как в сторону вокзала проследовала рота СС. Шесть бронетранспортеров, столько же мотоциклов, две грузовые машины. Затем по улице проехали охранная рота, жандармы и полиция. Комиссия сейчас прибудет и отправится на прием к Кубе, а ты сиди тут и ломай голову, соображай, что тебе делать.
В 14.00 Сосновский пришел в кафе.
Его встретил Буревич.
— Приветствую, капитан, что-то вид у вас нехороший.
— А не с чего ему быть хорошим. Наши как?"
"— Тоже нервничают. Ждут, наверное, вас. Но не пустым. Если у вас есть что-то, провожу.
— Вы еще поучите меня, скажите, что мне делать! — вспылил Сосновский.
Хорошо, что в кафе еще не подошли постоянные клиенты, которые обедали тут каждый день.
— Да, вижу, хреново вам здесь, капитан.
Чего на обед-то подать?
— Не до обеда мне.
— А чего пришли?
— Дома нет сил сидеть. Пойду к комиссариату, посмотрю, что там творится.
— Не то вы задумали, капитан, засветитесь, тогда и Генкель вас не вытащит.
— Но что-то делать надо.
— Надо. Вот и думайте, что именно. А потом приходите.
— Вы сообщаете Шелестову о моем приходе?
— Каждый раз.
— И что он?
— Спрашивает, как у вас дела. А я что могу ему ответить? Пока пусто.
— Ладно, пошел я.
Дождь не способствовал прогулке.
Капитан вернулся домой. Оказалось, что очень даже вовремя. В 16.30 в дверь кто-то постучал.
Это насторожило Сосновского. Он подумал, что пришли соседи. Этого еще не хватало.
Но оказалось, что пришла Петра Келлер.
— Идем к Генкелю! — сразу сказала она.
Сосновский уставился на нее и спросил:
— Куда именно мы идем? В Александровский сквер или?..
— На конспиративную квартиру.
— Даже так? — удивился Михаил. — Что случилось, Петра?
— Это ты у штандартенфюрера узнаешь.
