Еще человек от шести до десяти из гражданской администрации, начальники полиции и полевой жандармерии, а также, что вас наверняка удивит, комендант поселка Горош, штурмбанфюрер Анкель Фишер, так виртуозно отработавший провокацию в районе, виновный в смерти более ста пятидесяти мирных жителей, не считая партизан из отряда Осетрова.
— Да, получается, что на приеме будут человек двадцать. Но ваше присутствие?..
— Вот, — проговорил Генкель. — Это, пожалуй, самый сложный и ответственный эпизод во всей операции.
Во время вашей атаки я буду находиться рядом с Кубе. — Разведчик повернулся к Шелестову и продолжил: — Вы, майор, должны ранить меня в руку или под ключицу, а я — закрыть собой Кубе.
Офицеры особой группы переглянулись, и Сосновский воскликнул:
— Но в этом случае мы не уничтожим Кубе.
— Да.
— Но у нас приказ.
— Задача по Кубе отменена. Вот подтверждение моим словам. — Он достал из кармана очередной листок, положил на стол.
Это была радиограмма из центра, причем самая что ни на есть подлинная.
В тексте стояли условные знаки, подтверждающие этот факт.
Радиограмма была короткой:
«Предложение по изменению плана принято. Уточните задачу исполнителям».
— Это неожиданно, — проговорил Шелестов.
Генкель взглянул на него и сказал:
— Согласен, но на данный момент особенно важно мое продвижение по службе у немцев. А Кубе обязательно будет уничтожен. Однако на сей раз он непременно должен остаться в живых, а я — получить ранение.
Вы сможете все это организовать, майор?
Командир группы задумался, прикурил сигарету и ответил:
— Думаю, да, но и вы должны понимать, что не исключены досадные случайности. Решение поставленной задачи зависит от того, как будут развиваться события.
— Я понимаю.
— Тогда на черта нам «Ф‐1»? — воскликнул Сосновский. — Ведь невозможно будет бросить в центр зала даже одну «лимонку». Слишком велик окажется риск задеть Кубе и вас.
— Одну применить можно, но сперва вам придется сориентироваться, определить, где в это время окажется генеральный комиссар.
По протоколу он должен находиться за главным столом у торца зала. Если бросить «Ф‐1» в противоположную сторону, то осколки не заденут его. Если только случайный, от рикошета.
— Посмотрим, — проговорил Шелестов. — Теперь самое главное. На какое время назначен обед?
— На пятнадцать ноль-ноль. В ночь комиссия рейхскомиссариата должна вылететь в Ригу.
— Понятно.
