Красные волки

Не успел капитан, погруженный в свои размышления, и опомниться, как они уже въехали в город, а скоро оказались и около КПП гарнизонного городка.

Спецназ ГРУ, базирующийся здесь, в силу специфики своей службы и повышенной загруженности в боевых операциях от дежурства по гарнизону был освобожден. Но и мотострелки, стоявшие на КПП, машины спецназа знали, поэтому сразу открыли ворота, даже не дав старшему прапорщику возможности предъявить пропуск. Едва машина проехала через них, Шереметев приказал Николаю притормозить и покинул машину еще до того, как она остановилась.

– Пойду в штаб загляну, доложу о возвращении. Командиру сам доложи.

– Я позвоню, – пообещал Николай."

"По численности отдельный отряд спецназа ГРУ в этой командировке был такой, что ему не полагалось даже иметь собственный штаб, как и начальника штаба. Но начальник штаба батальона исполнял неофициально и обязанности начальника штаба отряда, поэтому и требовалось сделать ему доклад.

Майор Коваленко встретил Шереметева на крыльце казармы, часть которой занимал этот самый неофициальный штаб отряда.

– Вернулся, и хорошо. Просто очень хорошо, – торопливо сказал он и протянул капитану связку ключей. – Посиди у меня в кабинете. Я через пять-десять минут вернусь, тогда и доложишь, а потом… Потом скажу…

Майор поспешил не в сторону казарм спецназа, а в сторону штаба мотострелков. Шереметев проводил его взглядом и зашел в пустой майорский кабинет. Но сидеть там в ожидании хозяина было скучно, и он включил компьютер. До возвращения майора Григорий Владимирович успел еще раз перечитать все данные, что были присланы на профессора-биолога Исмаила Эльбрусовича Идрисова.

Майор вернулся так же торопливо, как и уходил. Бросил на стол свою кожаную папку с замком-«молнией», тяжело перевел дыхание:

– Ну и денек сегодня выдался.

– И у меня тоже, – согласился Шереметев, вставая из-за компьютера. – Я тут у вас похозяйничал, товарищ майор. Включил без разрешения.

– Ничего страшного. Секретные файлы у меня закрыты паролем. А день… Такое впечатление, что мы на большой войне находимся.

В районе фронта, который пытаются прорвать в разных направлениях – и с тыла, и с флангов, и даже изнутри. Осенняя шизофрения, иначе это назвать трудно. У шизофреников, знаешь, весной и осенью обычно обострения бывают. И у бандитов тоже. Весной, когда дома за зиму бока отлежат, а потом в леса уходят, им не терпится себя проявить. Это приступ! Обострение! А осенью, перед тем как в спячку залечь, тоже отметиться рвутся.