— Кажется, ты забыл, что и сам был человеком? — напомнил некромант.
— Я пел в хоре, служа Нурмене, — возразил Дарон, — а не проливал кровь. Кроме того, кем я был, теперь не имеет значения.
— Раз уж ты здесь, расскажи, что происходило в Вайтандаре, — предложил Ирд."
"— Хочешь знать, как горела твоя страна, мальчик? — вампир усмехнулся. — Я бывал на поверхности только ночью и не видел больших сражений: до ближайшего города слишком далеко. Но я помню, как полыхали деревни, и кричали люди. Иногда я следил из зарослей или с высоких деревьев.
Солдаты Рогбольда убивали всех. Они были, словно одержимые, и далеко вокруг слышался их смех. Потом, на следующую ночь, я находил вместо пищи мертвецов: обезглавленных детей, изуродованных женщин, распятых на деревьях стариков. Иногда завоеватели сжигали целые дома, согнав туда жителей. Богачи, одетые в расшитые одежды и укрытые лохмотьями нищие, почтенные матроны в дорогих шелках и шлюхи в дразнящих юбках — все лежали в одной грязи, растоптанные железными подошвами и копытами, а над пожарищем развевалось знамя Синего Паука.
Вот, что я помню, мальчик, — вампир помолчал, потом заговорил снова. — Когда я умер, у меня остались жена и дочь. Я хотел навестить их, но не мог, подчинённый воле Хозяина. Я скажу больше: я боялся встретиться с ними тогда, потому что это могло означать только одно: меня послали выпить их кровь. Теперь, когда я свободен, я могу пойти к ним, в ту деревню, где они жили, но после всего, что творилось на этой земле, мне страшно увидеть вместо тех, кого я любил, обглоданные могильными жуками скелеты.
Я боюсь не узнать их в мешанине разложившихся тел. А может, наоборот, боюсь, что узнаю, — вампир замолчал, и на несколько секунд воцарилось молчание.
— Я забыл, что Вайтандар был и твоей родиной, — проговорил Ирд, наконец.
— Теперь я не человек, — отозвался Дарон. — Мой дом — земля, из неё я черпаю силу и сон. Мне следует забыть прежнюю жизнь, когда я бодрствовал днём и мог видеть солнце. Ночь оказалась не так плоха, как думают о ней те, кто стоит по другую сторону суток.
В ней нет ничего страшного. Даже более того: она прекрасна, её дыхание очаровывает.
— Это в том случае, если ты — носферату, — напомнил Ирд. — Те же, кого вы выбираете себе в жертву, едва ли согласятся с такой оценкой.
— Каждому своё место, — согласился Дарон. — Хищникам — ночь, дичи — день. Кстати, ты производишь странное впечатление, чужестранец, — добавил он, обращаясь к Элу.
— Неужели?
— О, да.
