Он знал, что она скоро вернётся, и потому эти мгновения блаженства были ему особенно приятны.
В памяти колдуна всплыло женское лицо: молодое, улыбающееся, с большими чёрными глазами и тонкими бровями, похожими на крылья чайки. Волнистые волосы струились вдоль смуглых щёк, падая на стройную шею и нежные плечи. Как же её звали? Ирдегус попытался вспомнить, но в голове вертелись только слоги, из которых никак не складывалось имя. Колдун был удивлён: неужели прошло так много времени, что он забыл, как звали ту единственную, которую он любил, которую потерял, из-за которой возненавидел ничтожный, грязный и жестокий мир, в котором были вынуждены жить и страдать двое влюблённых⁈ Да, это было так — он забыл… Ирдегус не мог в это поверить, но факт оставался фактом.
Имя, имя! — твердил колдун, словно был обязан вспомнить его. Словно забыть его было бы величайшим предательством, какое мог видеть свет. Аша… аса… афа… афе… Ашаса… Ашахэ! Да, точно, именно так! Ирдегус радостно рассмеялся и неожиданно для себя прослезился.
Ашахэ! Маленькая, хрупкая, чудная девочка, которую он так любил, что взял на душу первых грех в своей жизни — убил всех, кто мучил и лишил её жизни. О! Они пожалели о том, что сделали! Об этом Ирдегус позаботился. Он видел животный страх на лицах своих жертв, ужас, исказивший их черты, превративший человеческие лица в уродливые маски. Они все получили по заслугам. Хотя Ирдегус и был убеждён, что не существовало кары, достойной их.
Но он сделал, что мог.
За что же Мард-Риб хотел обречь его на вечные муки в Рашохе? Разве он поступил не по справедливости? Неужели он должен был простить этих животных, растерзавших его маленькую Ашахэ⁈ Нет, это было невозможно!!"
"Из-за таких, как Мард-Риб, с их философией попустительства злу, убийцы чувствовали себя свободно. Ирдегус ненавидел сына Яфры за это. За это он предал его. Да, теперь он вспомнил: дело было не в наслаждениях, которые порицал Несущий Свет, а в его идее непротивления.
Какая чушь! Ирдегус резко развернулся и вошёл в комнату. Вдохнув дым, он тяжело опустился в кресло и прикрыл веки. Зло должно уничтожаться! Так он считал. Если мир жесток к тебе, ты должен стать ещё более жестоким. Ты — либо жертва, либо охотник. Третьего не дано. Этот урок он усвоил давно. Именно он заставил его стать тем, кем он теперь являлся — чёрным магом, готовящимся столкнуть легионы владыки тьмы с Мард-Рибом.
