Красный монарх: Сталин и война

«Если возникнет серьезный кризис, англичане могут призвать на помощь старого опытного политика, – сказал Сталин гостье из Великобритании. – К тому же нам больше по душе откровенный враг, который не скрывает, что он враг, чем фальшивый друг».

– Так вы меня простили? – поинтересовался Черчилль.

– Все обиды остались в прошлом, – заверил его бывший семинарист, – а прошлое принадлежит Богу. Нас рассудит история.

Неожиданно раздался шум. Телохранитель Черчилля, коммандер Томпсон, неловко откинувшись на спинку стула, выбил из рук официанта поднос с мороженым.

Оно едва не попало в самого Сталина.

Верховный взял бразды правления за столом в свои руки и начал произносить тосты. Ворошилов показался Бруку «отличным добрым малым, который живо говорит на любые темы», хотя в военных делах, «как ребенок». Красный маршал заметил, что выходец из Ольстера пьет не водку, а воду. Тогда Климент Ефремович попросил официанта принести бутылку водки желтоватого цвета, в которой плавал перец, и наполнил ею оба бокала.

– Пьем до дна! – сказал Ворошилов.

Бруку удалось сделать лишь маленький глоток. Русский осушил залпом оба бокала огненной жидкости. «Ждать результата пришлось недолго, – вспоминал британский генерал. – Сначала на лбу у него заблестели капельки пота, потом они потекли по лицу. Он помрачнел, нахмурился, сидел и молча смотрел прямо перед собой. Мне показалось, что он в любую минуту может упасть под стол. Не тут-то было! Ворошилов продолжал сидеть как ни в чем не бывало, только молчал и ни на что не реагировал».

Пьяница с лицом ангела погрузился в навеянное перцем забвение. Это не укрылось от Сталина, который всегда все замечал. Он произнес тост в честь Климента Ворошилова, «на иронию которого западные гости не обратили внимания». Ворошилов является одним из главных организаторов Красной армии, и Сталин хотел бы сейчас поднять бокал за первого красного маршала. Вождь улыбался, как злой старый сатир. Молотов и остальные советские участники банкета прекрасно знали, что каких-то три месяца назад «первый красный маршал» расписался в собственном бессилии и сейчас находился в опале.

Климент Ефремович с трудом поднялся. Чтобы не упасть, он держался обеими руками за стол. Ворошилов стоял, слегка покачиваясь, и смотрел куда-то вдаль. Когда Сталин произнес тост, он сделал усилие и попытался собраться с силами и мыслями. Потом бросился вперед и сумел-таки чокнуться с Верховным главнокомандующим.