Красный монарх: Сталин и война

 – В празднике присутствовало что-то от той дикой и неукротимой экстравагантности, которая обычно ассоциируется с дореволюционной Москвой».

Настроения правителей огромной империи победили былую большевистскую суровость и строгость. Молотов щеголял в новой форме дипломата. Черный дипломатический костюм был обильно украшен золотым шитьем. На поясе висел небольшой кортик. Американский дипломат Чип Болен, глядя на советского наркоминдела, не мог прогнать мысль, что его костюм очень похож на мундир эсэсовца.

Молотов, Вышинский и старый друг Сталина, Серго Кавтарадзе, встречали гостей у входа.

Кавтарадзе привел на прием красавицу дочь Майю. Сейчас «пионерке Майе» было уже восемнадцать. На ней было длинное падающее свободными складками бальное платье. В то время этот фасон был в моде. Андрей Вышинский заметил красивую девушку. Он протолкался через толпу и попросил ее исполнить с ним первый танец.

Молотов в тот вечер был очень весел. Он много пил и постепенно сильно опьянел. Слегка пошатываясь, нарком подошел к дочери Гарримана, Кэтлин, и, заикаясь, сказал, что она одна не похвалила его блестящий костюм.

Неужели он ей не нравится? Затем члены политбюро, словно сговорившись, попытались напоить американского посла до такого же состояния, какими были сами. Анастас Микоян славился умением пить. Сейчас он, по словам Кэтлин Гарриман, обрабатывал ее отца вместе с Щербаковым, который к тому времени находился на последней стадии хронического алкоголизма.

Молотов еще держался на ногах, а вот Кларк Керр, не привыкший к подобным обильным возлияниям, упал лицом прямо на стол, уставленный бутылками и бокалами, и поранил лоб.

Майя Кавтарадзе заметила американского генерала, который приехал на прием с двумя проститутками. Через какое-то время она обратила внимание на то, что все руководители исчезли, и отправилась на поиски своего отца. Она нашла его в красном зале для особо важных персон. Веселье было в самом разгаре. Улыбающийся Анастас Микоян исполнял какую-то песню сидевшей на его колене женщине явно сомнительного поведения.

На следующий день пришла телеграмма из Вашингтона. Рузвельт согласился встретиться в Тегеране через двадцать дней. «Весь мир будет следить за встречей нашей тройки…» – написал он Сталину.

Тегеран. Рузвельт и Сталин

26 ноября 1943 года генерал-полковник Голованов, которому предстояло быть личным сталинским летчиком, приехал в Кунцево. Отсюда должен был начаться долгий путь в Персию. На даче стоял крик. Сталин решил задать Берии хорошую трепку.