Красный монарх: Сталин и война

Конев понял, что это было негласным разрешением и ему штурмовать Берлин, если получится.

– Кто подойдет первым, тот пусть и берет Берлин, – дразнил своих полководцев Сталин.

В тот же день Сталин устроил самую большую в современной истории человечества первоапрельскую шутку. Он заверил Эйзенхауэра, что Берлин потерял былое стратегическое значение.

Уже через два дня Жуков и Конев мчались на аэродром. Их самолеты взлетели с двухминутной разницей во времени. Так им хотелось получить главный трофей войны – Берлин.

Пока маршалы перегруппировали свои войска, в Америке умер Франклин Рузвельт. Для Сталина с его смертью закончилась целая эпоха. Их сотрудничество и взаимное доверие пробудило в нем слабые человеческие чувства. Вячеслав Молотов тоже был сильно расстроен.

Очень расстроенный Сталин принял Аверела Гарримана. Он поздоровался с американским послом и полминуты держал его за руку. Пройдут годы. Отдыхая на даче в Новом Афоне, Сталин будет размышлять: «Рузвельт был великим государственным деятелем, умным, образованным и либеральным лидером.

Он видел далеко вперед и сумел продлить жизнь капитализма…»

16 апреля маршал Жуков приказал начать обстрел немецких позиций в районе Зееловских высот. В 5 часов утра 14 600 орудий открыли ураганный огонь. У маршалов было 2,5 миллиона человек, 41 600 орудий, 6250 танков и 7500 самолетов на двоих. Впервые на столь относительно небольшом пространстве были сосредоточены такие огромные силы. Но немцы успели основательно укрепить Зееловские высоты.

Они оказались серьезным препятствием на пути советских войск. Георгий Жуков нес огромные потери. В полночь он доложил Сталину о ходе боев. Верховный не удержался, чтобы его не уколоть:

– Значит, вы недооценили врага на Берлинской дуге? У Конева начало наступления проходит более успешно.

Затем он позвонил Коневу:

– Жукову пока трудно. Он никак не может прорвать оборону немцев… – Сталин замолчал. Конев догадывался, в каком направлении работает его мысль, но терпеливо ждал.

Наконец Иосиф Виссарионович поинтересовался: – Как вы думаете, можно направить танки Жукова на Берлин через бреши в вашем фронте?

Маршал Конев взволнованно ответил, что его собственные танки могут повернуть на Берлин. Сталин еще раз посмотрел на карту.

– Хорошо, – наконец согласился он. – Поверните Рыбалко и Лелюшенко на Целендорф.

Однако Жуков не хотел делиться славой с соперником. Он был полон решимости взять Берлин сам.