Красный монарх: Сталин и война

Сталин переписывался с Молотовым при помощи шифра. «Дружков» – так он называл себя в телеграммах – хвалил Молотова за непоколебимую твердость. Вячеслав Михайлович тоже был очень доволен собой. Когда он узнал, что ему отвели на параде во Франции место во втором ряду, то возмутился таким неуважением и в знак протеста покинул трибуну. Волнуясь, не допустил ли он ошибку, Молотов вечером написал Сталину: «Я не уверен, что поступил правильно». «Ты вел себя абсолютно правильно, – ответил вождь. – Достоинство Советского Союза необходимо защищать не только в больших делах, но и в мелочах».

«Дорогая Полинка, посылаю тебе мои приветы и газетные фотографии, на которых я ухожу с воскресного парада, – в восторге писал воспрявший духом Молотов. – „Пари-Миди“ дал аж три снимка. На первом я еще стою на трибуне, на втором начинаю уходить, а на третьем уже сажусь в машину. Целую и крепко тебя обнимаю! Поцелуй за меня Светлану!»

Из Парижа Вячеслав Молотов вылетел в Нью-Йорк на новые переговоры. Сталин следил за ними из Гагр, с дачи на Холодной речке.

Затишье продлится недолго. Столкнувшись с голодом на Украине и жестким соперничеством со стороны американцев, сварливый вождь вновь почувствовал вокруг себя опасную слабость, испорченность и неверность.

В то время как Вячеслав Михайлович Молотов с триумфом подписывал мирные договоры с побежденными государствами, Сталину пришлось пережить еще одно унижение. Вождь был членом Академии наук. Сейчас такой же чести удостоился и Молотов.

Как положено в таких случаях, Молотов послал в академию благодарственную телеграмму. Эта телеграмма неожиданно вызвала у вождя вспышку гнева.

«Меня поразила твоя телеграмма! – возмущенно написал он. – Неужели ты действительно в таком восторге, что тебя избрали почетным академиком? Что означает твоя подпись: „Истинно ваш, Молотов“? Никогда не думал, что ты можешь быть таким эмоциональным, когда речь идет о подобных мелочах! Мне кажется, что ты – государственный деятель самого высшего уровня и поэтому должен больше заботиться о своем достоинстве».

Острое недовольство Иосифа Виссарионовича вызвало на самом деле то обстоятельство, что народ голодает. Все шло к повторению тридцать третьего года.