Красный монарх: Сталин и война

Получилось, что Соломон Михоэлс, сам того не зная, разворошил осиное гнездо.

Сталин приказал Абакумову выявить связи Жени Аллилуевой с американо-сионистскими шпионами. Светлане он сказал, что Женя в 1938 году отравила мужа, Павла. Умные люди почувствовали, что надвигается буря. Они начали срочно разводиться с евреями или еврейками.

Светлана Сталина рассталась с Морозовым. Во всех исторических исследованиях написано, что она бросила мужа по приказу отца. Это же говорил и ее двоюродный брат, Леонид Реденс. Но сама она утверждала обратное: «Мой отец никогда не просил меня развестись с ним».

Причиной развода было отсутствие любви. «Мы развелись, потому что я его не любила», – говорила она.

Леонид Реденс добавляет, что в жизни Светланы было много мужчин и Морозов ей просто надоел. Как бы то ни было, Сталин поручил уладить это щекотливое дело сыну. «Василий взял паспорт Морозова и скоро принес ему новый, – вспоминал Реденс. – В нем штампа о браке уже не было».

Абакумов начал хватать евреев, поддерживавших отношения с Аллилуевыми.

10 декабря он арестовал и саму Женю. Ее обвинили в том, что она распускает грязные и ложные слухи о главе советского правительства. Муж Жени, ее жизнерадостная дочь Кира, актриса, и Анна Реденс вскоре тоже очутились за решеткой. Чекисты задерживали известных евреев по всей стране.

Инстанция – это страшное обозначение царя, сидевшего в Кремле, – считала, что аллилуевско-еврейская банда «проявляла интерес к личной жизни главы советского правительства по заданию иностранной разведки».

Чтобы собрать компромат на Михоэлса, Сталин разрешил применить к арестованным «методы убеждения». «Французской борьбой», как называли эти методы следователи-дознаватели, руководил злобный психопат-антисемит Комаров. «Ваша судьба в моих руках, – злорадно говорил он своим жертвам. – Я не человек, я зверь!» Свои тирады он неизменно заканчивал фразой: «Все евреи – грязные ублюдки!» Виктор Абакумов лично приказал ему нещадно избивать заключенных.

С Аллилуевыми Соломона Михоэлса познакомил Гольдштейн.

Позже он рассказал, что его лупили резиновыми дубинками по ягодицам и голым пяткам до тех пор, пока он не мог ни сидеть, ни стоять. Его так сильно били по голове, что у него ужасно распухло лицо и он стал плохо слышать. Измученный непрерывными допросами, которые не прекращались ни днем ни ночью, запуганный побоями, ругательствами и угрозами, Гольдштейн впал в глубочайшую депрессию и начал оговаривать себя и остальных.