Красный монарх: Сталин и война

Сталин замолчал и надолго задумался. Многие в этот момент наверняка спрашивали себя: означает ли все это, что «ждановщине» пришел конец? После продолжительной паузы вождь наконец произнес:

– И Жданов… – потом опять замолчал на несколько минут и добавил: – Старший.

Юрий письменно извинился перед Сталиным. Он сослался на недостаток опыта. «Конечно же, я совершил целую серию серьезных ошибок…» Извинение Юрия Жданова опубликовала «Правда». Георгий Маленков мастерски воспользовался нечаянной дерзостью Жданова-младшего и вернулся на самый верх.

Иосиф Виссарионович сам организовал закат Жданова-старшего. Унижение не могло не сказаться на здоровье Андрея Александровича. Наверное, сейчас он жалел, что не пошел по стопам Берии и Маленкова, которые не подпускали своих детей к политике.

19 июня Жданов вместе со своим соперником Маленковым прилетел в Бухарест на вторую конференцию Коминтерна. На ней Сталин собирался исключить Югославию из организации братских коммунистических партий.

«Мы обладаем информацией, что Тито является шпионом империалистов», – заявил вождь. Югославы были изгнаны из Коминтерна.

24 июня Сталин бросил вызов Соединенным Штатам и начал блокаду Берлина. Он надеялся вытеснить американцев из немецкой столицы, которая находилась в советской Восточной Германии, перекрыв подвоз припасов и продовольствия по суше.

Оба эти события не могли не усилить злобную кампанию против евреев в Москве.

Обострилась и яростная борьба за наследство. Большинство историков утверждают, что Жданов поддерживал югославов. Андрей Жданов и Николай Вознесенский действительно хорошо знали югославов с 1945 года, но они не только поддержали позицию Сталина, но и еще больше разожгли его ненависть, донося о действиях и высказываниях Иосипа Тито.

Разрыва с югославами можно было избежать. Он был прямым следствием упрямства Сталина. Огромная страна считала вождя живым богом.

Это поклонение рождало в нем презрение к другим. Джилас в 1948 году считал, что у Сталина появились признаки старческого маразма. «Он старел и начинал путаться, – писал Хрущев. – Постепенно мы стали терять к нему уважение». Наиболее ярко, пожалуй, подобная эволюция в отношении к Сталину просматривается на примере Лаврентия Берии. Он прошел все этапы «большого пути» – начал от слепого преклонения и закончил глубоким разочарованием.