Красный монарх: Сталин и война

– Почему ты так кричишь? – сказал он старому соратнику и другу. – Ты мой гость, успокойся.

Лицо Вячеслава Молотова побелело как снег. Микоян начал горячо доказывать свою невиновность.

– Если ты не виноват, не обращай на него внимания, – заметил Иосиф Виссарионович.

Конечно же, Поскребышев ни при чем. Сталин сам велел секретарю обвинить гостей в заговоре.

Вождь говорил, что его соратники слишком стары, чтобы быть наследниками. Микояну тогда было всего пятьдесят два года. Он был значительно моложе Сталина и считал его слова о своей старости вздором, но спорить не стал.

Наследник, продолжал вождь, должен быть русским, а не кавказцем. Очевидным кандидатом на роль преемника, конечно, был Вячеслав Молотов, но Сталин в нем разочаровался. Сейчас он не доверял Молотову.

Неожиданно Иосиф Виссарионович показал на добродушного Кузнецова, протеже Андрея Жданова из Ленинграда. Этот человек, сказал он, станет после меня генеральным секретарем ЦК. Трудно сказать, знал ли Сталин тогда, что произносит смертный приговор невинному человеку.

Анастас Микоян сразу подумал, что дела Кузнецова плохи. Для того чтобы сделать такой вывод, не нужно было быть семи пядей во лбу. Достаточно было просто вспомнить судьбу его предшественников, мечтавших стать наследниками вождя.

Другому ленинградцу, Вознесенскому, должен был, по замыслу Сталина, достаться пост премьера.

Сталин в последнее время очень подозрительно относился к помазанным им же самим преемникам. Его подозрительность возросла после закончившейся неудачей блокады Берлина.

В конце концов пришлось ее отменить. Запад нашел выход из сложного положения. Снабжение блокадного города было организовано по воздуху.

Это поражение стало катализатором для никогда не гаснущей паранойи вождя. Другими катализаторами надвигающегося террора были его собственная болезнь, которая, несомненно, прогрессировала, бунт маршала Тито и сионистские происки среди советских евреев.

Берия и Маленков начали точить ножи.

Хромой тигр. 1949–1953

3 сентября 1948 года в Москву прибыла Голда Майерсон, больше известная как бесстрашная Голда Меир, чрезвычайный и полномочный посол нового государства Израиль.

Она вызвала среди советских евреев большое оживление. Холокост и основание Израиля разбудили даже самых крепких старых большевиков-интернационалистов, таких как Полина Молотова, к примеру. Жена Ворошилова (в девичестве Голда Горбман) поразила родных, сказав:

– Сейчас и у нас есть своя родина.

На Рош Ха-Шана Меир посетила Московскую синагогу.