Красный монарх: Сталин и война

Поскребышеву удалось выбить для дочери, Наташи, звездную роль: прочитать панегирик и лично вручить букет цветов человеку, который приказал расстрелять ее мать.

Балерины из Большого театра усердно отрабатывали особые реверансы.

Ночью накануне торжественного заседания Иосиф Виссарионович, как всегда, работавший в Маленьком уголке, решил изменить порядок рассадки присутствующих. Он решил переместиться в сторонку, чтобы не быть в центре внимания. Маленков настаивал, что вождь обязательно должен находиться в первом ряду.

Тогда Сталин решил, что будет сидеть между Мао Цзэдуном и Никитой Хрущевым.

Потом вождь неожиданно почувствовал боль в шее и головокружение. Сталин пошатнулся, Поскребышев поддержал его. Как всегда, генсек не стал обращаться к врачам. Секретарь выписал ему одно из своих универсальных лекарств.

Следующим вечером в Большом театре яблоку негде было упасть. Зал с нетерпением ждал советское руководство. Экзотическая свита вождя, состоящая из китайца Мао, немца Ульбрихта, венгра Ракоши, поляка Берута и других иностранцев, долго собиралась в аванложе.

Когда все они вышли в зал, публика зашлась от бешеных аплодисментов и приветственных криков. Сталин сел чуть левее центра, под кумачом алых знамен и своим гигантским портретом. После того как президиум расположился, на трибуну начали один за другим выходить выступающие. Они произносили длинные поздравительные речи. Все говорили об одном и том же – гениальности юбиляра. Сталин подозвал жестом генерала Власика и прошептал, что гостям следует выступать на родных языках. Наверное, он вспомнил, что официально является интернационалистом, отцом всех народов, а не только русского. Тольятти говорил по-итальянски и тут же сам переводил свою речь на русский. Речь Председателя Мао, которую он произнес на удивление звонким голосом, слушатели встретили оглушительными овациями.

Иосиф Виссарионович быстро устал, ведь каждые десять – пятнадцать минут ему приходилось вставать.

Затем на сцену выбежали школьницы в пионерских платьицах во главе с Наташей Поскребышевой.

Они должны были поздравить вождя от имени всех советских детей и школьников. Поскребышев подмигнул дочери. Наташа прочитала поздравление, подскочила к имениннику и вручила ему букет красных роз. «Папа и Сталин любили красные розы», – сказала она позже.

– Спасибо за розы, Рыжик! – поблагодарил Сталин и кивнул преданному Поскребышеву, который весь светился от счастья и гордости.