Красный монарх: Сталин и война

– Что он делает? – испуганно воскликнул Лаврентий Павлович, который, наверное, лучше всех в советском руководстве в то время понимал, что такое ядерное оружие. – Американцы будут в ярости. Он превратит их в наших смертельных врагов.

Чарквиани открыл от изумления рот.

– Мне трудно доверять Чжоу Эньлаю на сто процентов, но думаю, на него можно положиться, – задумчиво сказал Сталин Мгеладзе за ужином после того, как сумел хитростью заставить китайцев атаковать американцев без поддержки советской авиации.

19 октября Мао бросил в бой пушечное мясо.

Удар был неожиданным. Американцы откатились назад. Но даже после того, как линия фронта стабилизировалась в районе 38-й параллели и северные корейцы запросили мира, Сталин отказывался давать добро на прекращение боевых действий. Истощение противоборствующих сторон было ему на руку. Как он заявил Чжоу Эньлаю на последней встрече, северные корейцы могут сражаться бесконечно, потому что им «нечего терять, кроме людей». В этих словах заключена вся сущность характера советского лидера.

Жертвуя северными корейцами, Сталин продолжал убивать и собственных подданных. 29 сентября в Офицерском клубе Ленинграда состоялся суд над Кузнецовым и Вознесенским. В зале присутствовали только офицеры МГБ. Еще перед началом процесса обвиняемым приказали ничего не говорить об Андрее Жданове. На следующий день Кузнецов и Воскресенский были приговорены к расстрелу. Политбюро это решение одобрило.

В финале жизни Алексей Кузнецов проявил твердость и отказался признавать свою вину.

Его упрямство разгневало Сталина и смутило Абакумова.

– Я большевик и останусь им, несмотря на вынесенный приговор, – заявил Кузнецов. – История нас рассудит.

Чекисты затолкали осужденных в белые мешки и потащили на казнь. Их расстреляли в 00.55 1 октября. Родных и близких отправили в лагеря.

Эта маленькая резня еще больше укрепила власть четверки, состоящей из Маленкова, Берии, Хрущева и Булганина. Они стали последними соратниками Сталина, который вступил на последний этап жизни.

Уничтожение ленинградцев оказалось лебединой песней и для Виктора Абакумова. Этому сладострастному толстяку садисту вскоре пришлось навсегда свернуть свой кровавый ковер. Возможно, его подвела чрезмерная уверенность в своей власти. В марте 1950 года Абакумов закрыл «еврейское дело», никого не выпустив на свободу.

Однако Сталин, находившийся в отпуске, решил организовать новый взрыв антисемитизма. Иосиф Виссарионович пригласил украинских руководителей к себе на ужин.