Красный Анклав (СИ)

Перекрикивая бурю загремел мегафон, из которого на чистом английском донеслось предложение сложить оружие и сдаться с обещанием сохранения жизни, дополненное комментариями о том, что страна укрывшихся в здании уже от них отказалась и шансов уйти оттуда живыми и при оружии у них нет.

Лейтенант схватил своего зама за руку и выкатив глаза буквально проорал в лицо:

- Эндрюс, мы сами по себе, принимаем бой и подрываем здесь все к чертям напоследок, ты меня понял? Мы знали, что так может быть - мы все добровольцы, так что выполнять команду - открыть огонь!"

"Крупный пулеметчик Рамирез с криком “Йииии-хааааа” высадил стволом окно и грохнув оружие на сошки открыл плотный огонь в направлении продолжавших скапливаться с восточной стороны здания силовиков.

Очередь из КПВТ одного из бронетранспортеров разорвала его на куски, отбросив ; туши Рамиреза на несколько метров вглубь, а рефлективно сжавшая спусковой крючок кисть оторванного предплечья продолжала подпрыгивать на полу пока пулемет не расстрелял весь боекомплект в стену напротив, лишь чудом не зацепив никого из сослуживцев покойного. Когда стрельба стихла, с улицы снова заревел мегафон, предлагающий те же условия сдачи, расширив их до возможности выйти на свободу и получить политическое убежище в России в случае дачи показаний против правительства США.

Командир взвода подбежал к радисту Эвансу, чтобы посмотреть, в чем проблема с передатчиком, попутно жестами раздавая указания по смене дислокации бойцов.

Что-то с силой ударило сбоку в его каску, резко вывернув голову под неестественным углом, после чего второй лейтенант Дженкинс, отдавший службе 24 года жизни, замертво рухнул на руки шокированного Эванса:

- У нас раненный! - заорал Эванс утаскивая за подмышки обмякшее тело командира за угол, к нему тут же сбежались сержант Эндрюс и два командира отделений, находившихся неподалеку.

Им открылась безрадостная картина - из-под деформированной каски лейтенанта вываливались кровавыми комками его мозги, половина головы отсутствовала, а левый глаз болтался на нити нерва как шарик ньютоновского маятника. Взводный медик грязно выругался и пнул дверь, ища выход обиде. Остальные в шоковом состоянии уставились в одну точку - на качающийся глаз Дженкинса, тело которого продолжал удерживать радист Эванс.