На лице ее действительно читается сожаление, но стиснутые зубы ему слишком хорошо знакомы. – Я не могу так рисковать. Ты слишком близок к солнцу. Мы скажем прессе, что ты решил сосредоточиться на других вариантах развития своей карьеры. Я попрошу, чтобы до конца недели твой стол освободили.
Она протягивает ладонь. До Алекса наконец доходит.
Сунув руку в карман, он достает оттуда значок кампании. Первый артефакт за всю его карьеру – карьеру, которую он умудрился развалить за несколько месяцев.
Он отдает его матери.
– Ах да, и последнее, – говорит она, роясь в бумагах. Ее тон вновь приобретает деловой оттенок. – Я знаю, что в школах Техаса нет полового воспитания от слова «совсем» и мы не касались этой темы в своих разговорах, в чем, разумеется, моя вина. В общем, я просто хотела убедиться, что ты знаешь о том, что необходимо использовать презервативы даже несмотря на то, что ты…
– Да, спасибо, мам! – почти кричит Алекс, спешно покидая комнату.
– Подожди, дорогой, – бросает Эллен ему вслед. – Я попросила центр планирования семьи распространить их брюшюры, возьми себе одну из них! Их разносят курьеры!
Сборище дураков и мошенников
От: А
8/10/20 1:04 AM
Кому: Генри
Г,
ты читал письма Александра Гамильтона к Джону Лоуренсу?
О чем вообще я? Конечно же, не читал. Тебя, вероятно, разжаловали бы из наследника престола за такие симпатии к революционерам.
Что ж, с тех пор как меня выкинули из кампании, мне не осталось ничего, кроме как смотреть кабельное (день за днем с усердием разрушать свои мозговые клетки), перечитывать «Гарри Поттера» и перебирать старье из колледжа.
Просто смотрю на бумаги и думаю: «Оценка отлично», да, я так рад, что писал это всю ночь, не смыкая глаз, чтобы единственным получить 98 баллов из всей группы, а впоследствии бесцеремонно быть уволенным со своей первой работы и быть изгнанным в собственную спальню! Отличная работа, Алекс!"
"Именно такие чувства ты испытываешь, все время находясь во дворце? Дерьмово, дружище.
Так вот, я рылся в своих вещах из колледжа и нашел то исследование, которое делал по переписке Гамильтона военных лет. Слушай: думаю, Гамильтон был би. Его письма к Лоуренсу почти наполнены романтикой не меньше, чем его письма к жене. Половина из них подписана «Ваш» или «С любовью, Ваш», а последнее письмо перед смертью Лоуренса обозначено, как «Ваш навсегда».
